Халявинг.exe

Рюкер Руди

– Ты так возбужден, – мурлыкнула Хони. – Ах ты мой малыш, какой красавчик.

Хони раскинула руки, и ее халатик окончательно распахнулся.

– Иди ко мне, Ренди. Обними меня и поцелуй мои груди.

Ренди дышал запахом ее духов, соски ее грудей окрепли и чудесно елозили по щеками и губан Ренди. Руки Хони, как пара змей, опустились вниз и расстегнули его брюки. Прежде чем он понял, что происходит, она стиснула его торчащий маленький член, и он кончил прямо в ее настойчивые и ласковые руки. Ренди был так удивлен и смущен,

что залился слезами.

– Ничего, ничего, – проговорила Хони, улыбаясь ему и растирая сперму у себя по груди. – От этого кожа становится мягче. Мне нравится доить таких милых мальчиков, как ты, Ренди Карл. Хочешь посмотреть мою вагину?

– Да, Хони, хочу.

– Тогда встань передо мной на колени.

Ренди опустился на мягкий пластик пола, и Хони подвинулась к нему так, чтобы пышный и душистый куст ее лобка оказался прямо напротив его лица. Она немного расставила в стороны ноги, и теперь Ренди мог видеть ее гениталии во всех подробностях.

– Поцелуй мою киску, Ренди Карл. Оближи ее всю сверху донизу.

Ренди начал медленно и осторожно, но уже скоро Хони схватила его голову и крепко прижала к своей промежности.

Покрытые слизью, нежные и мягкие покровы Хони были потрясающими, роскошными, неописуемо экстравагантными.

Ренди целовал и сосал, издавая стоны от наслаждения, Хони начала ритмично двигать бедрами, прижимая определенное место своего лобка ко рту Ренди, и по прошествии времени этот ритм сменился хаотическими судорогами. Хони вскрикнула, потом опустилась на пол рядом с Ренди.

Ренди торопливо забрался на нее, с желанием проникнуть со своей болезненной эрекцией в Хони, но та воспротивилась:

– Никогда больше я не пущу в себя член мужчины, Ренди Карл, даже твой. Я не желаю этого.

Хони поднялась и села, глядя туманным и немного грустным взглядом в окно. На улице уже смеркалось. Входная дверь осталась немного приоткрытой, и Ренди видел, как по улице перед домом Хони проходят люди. Однако света внутри дома не было, и прохожие не видели ничего, что происходило внутри.

– Если ты окажешь мне еще одну услугу, Ренди, то я подою тебя снова.

– Хорошо, Хони. Я сделаю все, что ты скажешь. Мне так хорошо, как никогда в жизни. Это здорово.

В этот момент Хони казалась Ренди самой прекрасной женщиной во всем мире, несмотря на валик жира на ее животе и почти полное отсутствие подбородка.

– Подожди здесь.

Хони отправилась в спальню и что-то принесла оттуда.

Длинный мягкий предмет из пластика в форме мужского члена. Член был темно-синего цвета с перемещающимися внутри полосками золота.

– Это мой лимпсофт-дилдо, – объяснила Хони. – Поскольку я лесбиянка на мужской роли, я зову его она. Ее зовут Анжелика. Анжелика, это Ренди Карл Такер. Анжелика, познакомься с Ренди.

Дилдо пошевелился и напрягся в руках Хони. Он – она – действительно обладал тонким тихим голоском. Ренди смекнул, что Анжелика сделана из имиполекса

с ДИМ-чипом;

Дилдо был как молди, только не такой умный. До сих пор в Шиверли Ренди считанные разы приходилось видеть лимпсофты и тем более молди. В городе было полно воинственных христиан-наследников, и создания из имиполекса не рисковали здесь появляться.

– Засунь Анжелику в меня, Ренди Карл, – попросила его Хони, укладываясь на спину на пол. – Мы с твоей мамочкой всегда этим занимаемся. И ляг сбоку от меня, чтобы я смогла Достать твой перчик.

Взяв в руки Анжелику, Ренди почувствовал, какая она живая и трепещущая. Дилдо мягко гудел, словно бы в приятном ожидании и возбуждении. Услышав странный запах, исходящий от дилдо, Ренди поднес его к носу и понюхал. От дилдо остро и резко пахло плесенью, запах напоминал звериную вонь и был совершенно не похож на то, как чудесно пахла роскошная киска Хони.

– Это запах молди, – объяснила ему Хони, – Поначалу этот запах кажется неприятным и резким, но потом к нему привыкаешь. Очень сексуальный запах. Подпусти-ка еще душка, Анжелика.

Дилдо чирикнул и испустил шипение, отчего острый запах молди стал в десяток раз сильнее. Ренди почувствовал, как кровь стучит у него в черепе. Никогда в жизни он еще не был так возбужден.

– Давай же, Ренди! – настойчиво позвала его Хони. – Все еще только начинается!

Так это продолжалось два последующих года – все то время, пока Ренди оканчивал старшую школу, – почти каждый день Ренди приходил к Хони, и они занимались сексом, и Хони выдумывала все новые и новые способы и забавы. Когда она заметила, с каким интересом Ренди наблюдает за тем, как она ходит в туалет, она купила специальный имиполексовый плащ, который укрывал голого Ренди, пока Хони стоя мочилась на него. Имиполексовый плащ назвали Сэмми-Джо.

Ренди бродил словно в тумане, и его успеваемость в школе стала из рук вон. Все, о чем он только и мог думать, это о том, как запах горячей мочи Хони смешивается с острым сырным душком Сэмми-Джо. Пытаясь вернуться к разуму, он пробовал заставить себя встречаться с обыкновенными девушками, со своими одноклассницами, но ничего, что могло случиться или случалось во время этих свиданий, не шло ни в какое сравнение с тем, что устраивали они с Хони Вивер, Анжеликой и Сэмми-Джо. Так Ренди стал сексуально одержим имиполексом.

Одной из причин, движущих Хони, было желание сосредоточить внимание Сью Такер на сексуальности Хони. Хони обожала во всех подробностях рассказывать Сью о том, чем они занимаются с Ренди, обо всем в самых мельчайших интимных деталях. Поначалу Сью слушала Хони с острым интересом, смешанным с отвращением; иногда Ренди со смущением ловил на себе удивленные и изучающие взгляды матери, что, конечно же, никак не улучшало их отношения. Но в конце концов материнские инстинкты Сью победили, и она запретила себе думать о сексуальных привязанностях сына.