Халявинг.exe
Шрифт:
Таким образом, Вилли изобрел ювви и организовал производство приборов на Луне на базе ОСЦС. Скоро корабли ОСЦС начали доставку ювви на Землю. Кроме того, на Землю доставлялся и чистый имиполекс, который охотно покупался местными предпринимателями, согласными платить за несколько тон миллионы долларов. Кроме того, на борту кораблей на Землю прилетало много молди-иммигрантов. Обратно на Луну корабли возвращались полные тысячами баррелей сырой нефти, из которой лунные фабрики ОСЦС изготавливали новый имиполекс.
Как только корабль ОСЦС совершал посадку в вашем районе, вы могли приобрести себе ювви
Само собой, даже когда у вас был ювви и свой кусок имиполекса, вам все равно был нужен молди для того, чтобы запрограммировать ДИМ – совершить последний шаг, так сказать. Таким образом, вам приходилось идти на поклон к местному молди и платить ему или ей деньги за программирование вашего ДИМ, одного или нескольких, сколько вам было нужно. Молди с охотой брались за такую работу, потому что им нужны были деньги, чтобы покупать имиполекс для воспроизводства детей.
Другой коммерческий взгляд на новую экономику состоял в том, что в случае, если у вас не было программы для того или иного вида ДИМ и подобной программы не было в списке бесплатного программного обеспечения, вам приходилось платить программисту, чтобы тот написал для вас программу, или же писать программу самому. Совершенно необходимым инструментом для написания программ для ДИМ был комплект для Разработки Лимп-Программ Вилли Тейза, поступивший в продажу одновременно с Лимпланом-4, последней, как он сам клятвенно заверял, версией языка, который можно было загрузить у «Мбанджи ДеГроота», купив лицензию за весьма небольшие деньги.
Весь описанный цикл создал за считанные мгновения совершенно новую экономику, обогатившую и улучшившую благосостояние всех, кто имел к ней какое-то отношение.
Единственными, кто считал себя ущемленным в этой ситуации, были «наследники», от души ненавидевшие вид и запах чужеродных молди. Но основная масса людей не обращала на наследников никакого внимания; удобство новой лимп-инженерии перевешивало все вообразимые минусы соседства с молди.
К концу сентября у Вилли и Френ появилось гораздо больше свободного времени. Весь бизнес был автоматизирован.
Двое партнеров теперь проживали в дорогих номерах мотеля высшего класса. Вилли много занимался подводным плаванием, а Ферн сосредоточила свои усилия на ремонте «Селены». К середине октября ремонт был почти закончен. Они договорились, что отправятся вдвоем на Луну, она и Вилли, и была назначена дата отлета, 2 ноября 2031 года. Вилли хотел полностью убедиться в том, что дело, начало которому положил он, идет к улучшению ситуации. Если это кажется так, то процесс пойдет и без него по накатанной, а Вилли ужасно не любил повторений.
За неделю до отлета Вилли наткнулся на Ферн, забавлявшуюся в бассейне с Аарби Кидом. Как быстро понял Вилли, Ферн и дня не могла прожить, чтобы
– Мы в «Красном Шаре» никогда не пробовали слива, – сообщил потом Аарби. – Я так понимаю, на Земле эту дурь не просто достать. Слышал, что слив водится на Майами-Бич. Трехсексуалы сидят на этой штуке.
– Я хочу слиться с тобой, Аарби, – сказала Ферн.
– Я все перепробовал, Ферн. Что ж, можно скататься ни Майами-Бич на моем байке, там мы сможем заброситься сливом, и плескаться, и миловаться в любовном супе хоть всю ночь напролет.
Так Аарби и Ферн отправились на южный Майами-Бич, чтобы надыбать там слива. Вилли, которому совсем не улыбалось сидеть вечером дома одному, решил прокатиться в Луисвилль. Он попросил внучку Улама, сильную молди по имени Моанна, перенести его по воздуху до города, за что заплатил ей два нанограмма квантовых капсул и пять килограммов имиполекса.
В конце лета родители Вилли наконец развелись. В первую очередь он решил повидать мать. Мама жила в старом семейном доме на Истерн-авеню. Моанна опустила Вилли на знакомом заднем дворе – казалось, что ему это снится, ведь он опустился с неба туда, где провел за играми счастливое детство. Моанна сказала, что ей хотелось бы пройтись по городу одной, и они договорились с Вилли, что встретятся в этом дворе завтра в полдень. Моанна приняла облик собаки и затрусила по улице прочь.
Вилли огляделся по сторонам, высматривая знакомые приметы. Вон в песке торчит наполовину засыпанный зеленый пластмассовый солдатик, из тех, которые когда-то принадлежали ему. Какое счастливое было тогда время, как хорошо ему было здесь играть на солнышке без забот. На глаза Вилли навернулись слезы, и он глубоко вздохнул. Его детство прошло, и как-то вышло, что он вырос, но превратился во что-то гораздо меньшее, чем обыкновенный мужчина.
В доме Вилли нашел свою мать, как обычно энергичную и увлеченную своими планами в искусстве и ремесле, однако с новой трагической тенью на лице, причиненной неверностью Колина. Мама приготовила Вилли вкусный постный ужин и поела с ним за компанию, выпив больше вина, чем обычно.
«Как приятно, что в доме есть кто-то еще, а не только я одна, – все повторяла и повторяла она. – Я тут места себе не нахожу, все брожу и брожу по комнатам».
Ночью Вилли несколько раз просыпался, разбуженный криками Ильзы, которая во сне проклинала своего запропавшего неверного мужа.
– Будь ты проклят. Как же ты мог? Я тебя ненавижу. Дерьмо. Будь ты проклят, Колин.
Такая картина не могла улучшить настроения. На следующий день Вилли, надев на ноги Моанну в виде тяжелых походных ботинок, отправился в центр повидаться с отцом.
Колин был профессором английского языка и преподавал в университете Луисвилля; он съехал из дома Ильзы, чтобы поселиться со своей новой подругой, студенткой по имени Ксюэн Тюэн. При виде Колина, в лице которого застыла неловкость, Вилли понял, что к этому моменту успел впитать в себя слишком много горечи Ильзы, чтобы проявить хоть сколько-нибудь дружелюбия к отцу. Гораздо легче у него сложился разговор с Ксюэн, новой подружкой отца.
Ксюэн была дружелюбной приветливой круглолицей вьетнамкой с кентуккийским выговором.