Халявинг.exe

Рюкер Руди

Вэнди начала проталкиваться сквозь толпу, и Стен последовал за ней. Вокруг было полным-полно невест, казалось, половина девушек нарядилась так сегодня вечером, будто это был любимый для всех костюм номер один. Другими фаворитами вечера были стриптизерши, дебютантки бала, принцессы и рабыни. Несколько человек узнали Стена и Вэнди, но в основном их принимали за заезжих любопытствующих туристов.

– Привет Кливленду, – фыркнул в лицо Стену бородатый тощий морф с большой грудью. Следующий за ним танцор диско пропищал:

– Когда вернетесь обратно

в свою немчурию, помните, что моя машина это «мерседес», а ваша – «БМВ».

– Я не езжу на машинах, – с сожалением отозвалась Вэнди. – Обычно я летаю на метле!

Стен раньше этого не заметил, но в руках у Вэнди действительно была метла – ах да, это была всего лишь часть ее Плаща, которую она отделила на время и которой придала нужную форму.

Вэнди указала Стену, в какой стороне над толпой зависла над их детьми стрекоза.

– Нажми на слив, мой дорогой старый дуралей.

Стен проталкивался мимо человека в картонном унитазе, где из отверстия стульчака торчало лицо, на котором к носу был приклеен пластиковый полувисячий член, мимо женщины в сплошном костюме голой Барби, само собой, без малейшего признака половых органов, мимо морфа с искусственной головой, вылепленной в виде куба, мимо людей с крыльями и огромными торчащими пенисами – среди толпы напирающей на него и вращающейся вокруг водоворотом нахлынувшей могучей океанской волны…

– Эй, ма, па! – крикнула им Бабе.

Бабе и Сент стояли возле входа в Театр Кастро. Сент был высокий жизнерадостный молодой человек, имевший привычку немного затенять жизнерадостность своего характера мрачными прическами, жидкой бородкой, зеркальными очками и тяжелыми голубыми замшевыми ботинками. На карнавал он надел головной убор из серебряной фольги, имеющий приблизительную форму шлема, при этом комплект дополнялся длинной, до колен курткой пожарника из блестящего отражающего материала.

У Бабе были высокие резко очерченные скулы, которые краснели, когда она волновалась, так, как это было теперь. К ее блузке был прикреплен большой значок с надписью:

ПРИВЕТ. Я – ЛИНИИ, ВЕСЕЛЫЙ ДОЛЛАР

В руке Бабе держала палочку с чем-то вроде квадратной лампы на конце с цифрами "З" на каждой грани, вокруг ее талии была похожая на поднос широкая юбка-пачка с расставленными и приклеенными к ней разными продуктами в коробках – печенье в коробках, и лекарства, и лапша из водорослей, и тампоны, и прокладки, и одноразовые керамические вилки. Волосы Бабе были гладко зачесаны в короткий хвостик, в свою очередь крепко опрысканный лаком и от того остроконечно торчащий точно назад; крутая прическа довершалась странным козырьком на широкой эластичной резинке.

– Итак, кто из вас угадает, кто я? – нарочито небрежно спросила Бабе. Вэнди бессильна была что-то предположить, но Стен вспомнил образ из далекого детства.

– Ты – клерк из старого супермаркета!

– Папка, ты все точно угадал, любимый мой старикан! – довольно

прочирикала Бабе и залилась смехом.

– А как насчет меня? – спросил Сент, – Ты – робот? – предположила Вэнди.

– Типа того, – ухмыльнулся Сент. – Я – Железный Дровосек. У меня в очках все время идет прямая трансляция карнавального шоу, просекаете, а для саундтрека я выбрал старую металлическую вещицу из двадцатого века. Вот, послушайте.

Сент переключил свой ювви на внешний динамик и пропел под караоке несколько резких гитарных аккордов: Да-дада-дам да-да-да да-дам-да-дам.

Вэнди дала указание стрекозе снимать на видео семейную встречу; телекамера-стрекоза принялась выписывать медленные круги у них над головой наподобие крупной колибри, поминутно зависая в воздухе напротив лица кого-то из Муни, трепеща крыльями и уставив пару фиолетовых линз-глаз. Вэнди и Стен могли следить за картинкой через свои ювви.

Сент спел Железного Дровосека еще несколько раз, при этом выставляя в сторону стрекозы руку с «козой». Вэнди видела, как при этом Сент издевается над своим изображением, которое он смешивает в реальном времени с интерактивным многопользовательским Карнавальным Шоу, транслируемым одновременно от разных любительских источников.

Сент, заметив, что мать рассматривает его, перестал паясничать и обратил внимание на родителей.

– Наша ма – красная ведьма, а кто ты, па? – улыбнулся он Стену.

– Я – Ночное Небо, – объяснил Стен, который был весь с ног до головы в черном и осыпан серебристыми блестками. – Небо, видимое из точки, расположенной на галактическом экваторе. Как у вас-то дела, ребята?

– Неплохо, – отозвался Сент, – Сегодня тут вообще есть что посмотреть. Я специально установил несколько камер и участвую в любительском Шоу. За это мне на несколько недель дадут бесплатную Сеть.

– У меня постоянно кто-то пытается взять что-нибудь с подноса, – сообщила Бабе. – И все удивляются, когда выясняется, что коробки приклеены. Ма, ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо, Бабе, – кивнула Вэнди. – Тебе не кажется, что в новом двадцатилетнем теле я бы выглядела еще лучше?

– Ох, Вэнди, перестань, – вздохнул Стен.

– Пусть ма говорит, па, – прервала его Бабе. – Она уже рассказала мне о своем плане, и я хочу сказать, что это не ерунда.

– Вон, смотрите, какая смешная компания! – воскликнул Сент, указывая в сторону. – Давайте к ним подойдем.

Они двинулись по улице, проталкиваясь к группе совершенно голых морфов, тело каждого из которых, играющее крупными искусственными морфо-мышцами, было окрашено в один из основных цветов. У нескольких морфов в этой компании были хвосты. На ходу они шутливо боролись друг с другом и кувыркались, ловко, как акробаты, сопровождая действо оживленной мимикой.

Некоторое время семейство Муни двигалось вместе со счастливой хохочущей толпой, наблюдающей за акробатами, но потом Стен и его семейство повернули и углубились в переулок, менее запруженный народом, уводящий в глубь Миссии.