Халявинг.exe
Шрифт:
– Это мерцание звука, – пробормотал Вилли.
– Тогда пусть, Шиммер, Мерцание будет мое имя для людей, – отозвалась богиня. – Мне это имя нравится гораздо больше, чем Умница Ханси. Пожалуйста, входите и присоединяйтесь к нам. Здесь с нами Кори и его подруга Дарла, а также Уайти, Йок и Джок. И кроме меня, довольно много других пришельцев. Я слушаю все разговоры одновременно, это так восхитительно.
Не зная, что ответить Шиммер, Вилли и Терри двинулись в глубь изопода, в сторону бубнящих без конца голосов.
– Похоже, что они находятся в теплице, – заметил Вилли, обращаясь к Терри. – Просто
– Я одолжила у Кори тридцать килограммов его имиполекса, – ответила Шиммер. – Мы все, пришельцы, поделили между собой весь имиполекс, который удалось найти здесь, и сделали себе достойные тела нормального размера. Всего нас тут двенадцать пришельцев. Мы решили, что из дипломатических соображений нам лучше принять человеческую форму тел.
– Кори разрешил вам взять его имиполекс?
– Мы сами взяли имиполекс. Большую часть дня Кори прятался в туалете и на кухне. Он только недавно согласился выйти в комнату.
– Привет, Вилли! – раздались им навстречу крики, как только они вошли в теплицу с просторными стенами и высокими потолками, с прохладным чистым воздухом, тремя мягкими диванами и огромным количеством растений в больших горшках, стоящих повсюду. В прозрачном потолке теплицы была устроена система искусственного круглосуточного освещения, повторяющая обычный земной цикл дня и ночи.
Каменный пол был покрыт плетеными соломенными циновками, в центре зала имелся большой резной каменный фонтан – единственный фонтан на Луне, насколько это было известно. Однажды Терри уже видела снимок этого фонтана в статье про гения лимпсофта и чудака-эксцентрика Вилли Тейза. Диваны были расставлены вокруг фонтана в виде большого треугольника.
По всей теплице в разных местах и различных позах стояли одиннадцать других пришельцев. Кто-то из них сидел на каменном полу – кто-то ближе к фонтану, кто-то рядом со стенами теплицы – многие из пришельцев держали в руках и передавали друг другу S-кубы, которые они разыскали в лабораториях изопода. На диванах сидели пятеро присутствующих в изоподе людей.
– Это Терри и Дженни, – представил прибывших Вилли. – Терри, это Кори, Дарла, Уайти, Йок и Джок, их дочери.
Терри смерила присутствующих взглядом. Если бы мускулистому старине Уайти немного добавить загара и сбрить с головы крутой ирокез, конец которого спускался у него до середины спины, то он запросто сошел бы за бывалого серфера. А вот Кори был похож на старого торчка-одиночку, еще более чудного, чем сам Вилли. Неудивительно, что они столько времени тусовались вместе и жили под одной крышей. Рядом с Кори на диване сидели двое имиполексовых домашних зверюшек: маленькая птица со здоровенным клювом и маленький же зеленый поросенок. Что касается Дарлы, то эта особа казалась необыкновенно чувственной – по всему было видно, что в своей собственной шкуре ей было комфортнее, чем где бы-то ни было, при этом глаза ее сверкали неукротимой яростью и страхом. Дочери Дарлы были хорошенькие и живые девушки: Джок – в ярких панковых тряпках, с высветленными и выкрашенными розовым волосами, уложенными в прическу под стать, Йок –
По сравнению с пришельцами люди, находящиеся в комнате, казались до скучного обыкновенными. Как и Шиммер, все находящиеся в комнате молди имели вид статуй с классическими человеческими пропорциями. Было видно, что пришельцы от души постарались угодить людям и подстроиться к ним. Глядя на пришельцев, на ум приходил фантастический фильм, действие которого разворачивается среди греческих богов на горе Олимп – или среди действа софт-порно видди. Пришельцы были слишком, чересчур совершенны.
Фонтан услаждал слух журчанием воды, пришельцы загружали в себя информацию из S-кубов, раскинувшись в свободных позах наподобие философов.
Вилли и Терри присели на свободный диван, в то время как морковка-Дженни поспешила поближе рассмотреть пришельцев.
– Э-э-э, итак, парни, и откуда же вы взялись? – радостно взвизгнула она.
– Они как раз об этом нам рассказывали, – подал голос Кори, медленно выговаривая слова. С его лица не сходило выражение удивления. – Они все прибыли из разных мест.
Шестеро из нашей галактики, один явился со звезды в созвездии Андромеды, двое из Крабовидной туманности, один с NGC 395, один с квазара, а Умница Ханси с…
– Я поменяла имя и теперь прошу называть меня Шиммер, – перебила Кори сиятельная богиня и снова издала звенящий звук ситара.
– Отлично, лады, – кивнул обкуренный Кори. – Мне по фигу. Так вот, Шиммер прибыла из местечка, находящегося дальше всех остальных, – она прилетела к нам из невообразимой дали, из укромного уголка космоса, где и время и пространство, все устроено по-другому.
– Да, – подтвердила Шиммер, – там, откуда я прилетала, время имеет два измерения.
– Что это значит? – спросила Терри.
– Для простоты могу предложить следующее объяснение, – ответила Шиммер. – Приходилось вам когда-нибудь задумываться о том, что ваша жизнь могла бы пойти иначе, если бы в определенный момент времени вы приняли другое решение?
– Конечно, приходилось. Если бы я не поплыла за Моникой, то не очутилась бы здесь.
– Вот именно. А теперь вообразите, что все ваши возможные жизненные альтернативы являются реальными. Всего, для простоты, скажем, что таких альтернатив у вас на текущий момент может быть триллион – теперь представьте каждую такую альтернативу в виде нити, от которой отходит другой триллион альтернативных продолжений, и все это образует нашу временную плоскость, жизненное полотно.
– И, значит, это вы называете двумерным временем? – встрял в разговор Вилли. – Но, возможно, что и у меня есть триллион вероятных продолжений жизни, просто я не способен осознать каждое из этих продолжений одновременно. В течение развития каждой параллельной жизни я способен воспринимать ее, и только ее, что дает нам обычную одно" мерную жизнь. Прошлое/настоящее/будущее. Я просто не осознаю существование второго жизненного измерения.
– Но мы не похожи на вас, – ответила Шиммер. – В нашей части космоса мы осознаем все наши параллельные жизни. Находясь на пути любой из жизней, мы воспринимаем и остальные альтернативы как развивающуюся данность.