Хамам
Шрифт:
Фатима вышла проводить Пашу. Она дождалась, пока он сел в такси, и долго потом еще смотрела вслед автомобилю. Паша вернулся, когда уже стемнело. Марина была в номере. Она сердито посмотрела на вошедшего Пашу.
– Где ты был? Я искала тебя. Ты как сквозь землю провалился.
– А что Наташенька? – вопросом на вопрос ответил Паша. – Бросила тебя?
– У нее голова заболела, она ушла в номер отдохнуть.
– Ах, вон оно что! И ты вспомнила про мужа! Вроде как где-то муж был…
– Не юродствуй! Или ты хочешь меня разозлить?
– Ничего я не хочу. Я привык проводить время в одиночестве. Гулял,
– Ладно, проехали. Голова, так голова. Пойду, в баре посижу. Слава Богу, у меня голова здорова. А то отпуск скоро заканчивается.
Паша удалился в ванну. Ему не хотелось спорить, а тем более ссориться с женой. Ему хотелось просто лечь на кровать и заснуть. Он чувствовал упадок сил и опустошение. Он был даже рад, что Марина ушла и оставила его в покое. Он молил Бога, чтобы Наташа пребывала в добром здравии до конца их отпуска, и Марина меньше бы вспоминала о его существовании.
Он вспоминал все, что говорил Фатиме, и гадал, что она теперь о нем думает. «Наверно, считает меня круглым идиотом, – с горечью думал Паша, – восточная принцесса решила развлечься от скуки, а я просто подвернулся ей под руку. Романтичное знакомство при необычных обстоятельствах сыграло свою роковую роль. Конечно, она больше не позвонит мне. Она использовала мне, и теперь забудет. И правильно сделает, зачем ей такой идиот, как я? Ни кожи, ни рожи! Самый заурядный тип, к тому же женатый. В общем, прощай, Фатима, моя восточная сказка!» Такие мысли наполнили душу Паши сумраком, и он погрузился в хандру. Что бы облегчить свою участь он попытался заснуть. Долго ворочался с боку на бок, пока наконец не погрузился в беспокойный сон.
Марина пришла под утро. От нее пахло алкоголем и духами. Запах проник Паше в ноздри, и он проснулся. Марина лежала рядом одетой и спала, слегка похрапывая. Паша прикрыл ее одеялом, снял туфли, потом оделся и направился к морю.
Было очень раннее утро, поэтому пляж был пустынным. Стройные ряды лежаков выглядели сиротливо в ожидании хозяев. Паша даже показалось, еще немного, и они завоют как собаки, тоскливо и безнадежно.
Паша выбрал лежак возле самой кромки воды и сел на него. Лежак благодарно скрипнул. Паша подумал, что неплохо было бы сейчас оказаться на необитаемом острове… вместе с Фатимой, разумеется. Только они, море и песок… два человека в целом огромном мире. Два кусочка мироздания, притянутые друг к другу, чтобы соединиться в единое целое. Наверное, так сливаются звезды, чтобы вспыхнуть сверхновой… во всей необъятной вселенной главенствуют одни и те же законы… Рождение в результате слияния, новое слияние, вспышка и умирание… звезды и люди едины, хотя вряд ли подозревают об этом. А может, звезды как раз и знают, а люди нет? В силу тщеславия, глупости и гордыни?
Солнце только начало подниматься над горизонтом, его лучи были мягкими и нежными. «Как руки Фатимы…» – подумал Паша. Набежавшая волна смело лизнула его ногу, нарушив плавное течение Пашиных мыслей. – Наваждение… просто наваждение… неужели, это все из-за кофе? Или это просто совпадение? Разве так бывает? Никакой магии
Солнце начало припекать, и Паша решил искупаться. Он долго плавал, а когда вылез на берег, лежак был уже занят тетенькой необъятных размеров. Паша вернулся в номер. Он решил, что для этого отпуска приключений достаточно, и нечего засорять голову глупыми мечтаниями. Он женат, жена его вполне устраивает, у них есть все для нормальной жизни —квартира, машина, работа. Даст Бог, и дети скоро будут. А что, собственно, ещё человеку нужно?
Марина проснулась только к обеду. У нее раскалывалась голова, и выглядела она не самым лучшим образом.
– Что, – усмехнулся Паша, глядя, как жена жадно пьет минералку из холодильника, – повеселилась?
– Да уж… – отозвалась Марина. – Башка трещит…
– Как тебя угораздило так набраться?
– Сама не знаю, как получилось… Наташка потом пришла, и мы по маленькой, по маленькой… как-то само собой. Она мне свою жизнь рассказывала, и как-то так незаметно, по тихой грусти… но ничего такого, ты не подумай! Просто пьянство… бытовое.
– А я и не думаю. С чего ты взяла?
– Да так… вдруг ревновать начнешь.
– Есть к кому?
– К Наташке, например.
– Боже упаси! Наташка – явление временное, а муж постоянное.
– Это да.
– Вот поэтому я тебе и не мешаю. Даже рад, что тебе удалось вырваться за рамки привычной реальности. Осталось всего пять дней, даже уже четыре, так что общайся на здоровье.
– Ты настоящий муж, я тобой горжусь.
– Спасибо. Тем более, ты знаешь, я не люблю эти шумные развлечения. Но и тебе мешать не хочу.
– Всегда была о тебе самого лучшего мнения! – Марина чмокнула Пашу в щеку.
Новость о том, что Наташка выздоровела, привела Пашу в хорошее расположение духа. Он уже забыл о том, что час назад хотел вернуть жизнь в привычное русло, и теперь думал о том, что может беспрепятственно встретиться с Фатимой. Пусть и в последний раз. Любви много не бывает, она сродни наркотику, в том смысле, что хочется еще и еще, пока она не начнет угасать сама собой. А Пашина любовь только начинала разгораться…
Фатима ворвалась в кабинет отца с пылающим лицом и упала на диван. Лицо ее раскраснелось, а глаза сверкали лихорадочным блеском.
– Я влюбилась, отец! – крикнула она.
– В кого, дочь моя? – отец посмотрел на нее поверх очков. – Надеюсь, в своего жениха? В Фархата?
– Я же сказала тебе, отец, что никогда не выйду замуж за это ничтожество! – гневно парировала Фатима. – И не говори мне больше о нем, прошу тебя! Или ты хочешь моей смерти?!
– Что ты такое говоришь, дочь моя?! Как ты смеешь так пугать меня? Или ты забыла, что у твоего старого отца больное сердце?
– Не забыла, прости, отец! – Фатима сменила гнев на милость. – Но ты же не хочешь, чтобы я всю жизнь была несчастной?
– Ну конечно я хочу, чтобы ты была счастлива! Ты же моя любимая дочь. Но разве и тебе в свою очередь наплевать на интересы семьи? Этот брак многое бы решил.
– Вот поэтому ты должен меня выслушать. Сначала что касается «выгодного» брака. Твой любимчик Фархат, мой жених, пьяница и развратник! – выпалила Фатима. – Он не любит меня, он хочет жениться на мне исключительно ради денег.