Хамза
Шрифт:
– Закладывать ворота мешками с зерном!
– скомандовал бойцам Григорий Михайлов.
– Щели не забывайте оставлять!
"Старались спасти мешки с хлебом там, на дороге, - нехотя думал Соколов, - а теперь их пули будут дырявить... Впрочем, если помощь придёт вовремя, всё подберём, ни одному зёрнышку не дадим пропасть... А если не успеет помощь?"
Превозмогая боль в плече, он поднялся и пошёл смотреть, как укрепляют красноармейцы мазар. На минуту задержался около саркофага. На каменной кладке основания были заметны
А может быть, под ним что-нибудь есть, какая-нибудь ниша или пещера, а из неё - тайный подземный ход, по которому можно уйти от басмачей? Надо бы проверить потом...
Басмачи замкнули кольцо вокруг кишлака и с холмов Шаланга начали обстреливать мазар из винтовок. Жители Шахимардана в ужасе закрывали глаза. Как, стрелять по святому месту, которое всегда берегли, охраняли, за которым ухаживали, на возведение которого жертвовали последние деньги сотни тысяч мусульман?
Но ишаны и муллы сказали: так хочет аллах. Мазар уже осквернён неверными. Теперь только их кровью можно смыть осквернение и восстановить святость усыпальницы.
Миян Кудрат, переодевшись в обыкновенный халат, тайно, чтобы не увидели жители кишлака, встретился с Капланбеком.
– Они в мазаре, Кара!
– Знаю, хазрат... Мы их вышибем оттуда.
– А если они откроют гробницу?
– Тогда ни один из них не уйдёт живым...
– Ты представляешь, что будет? Мы потеряем Шахимардан навсегда!
– Мои люди злы на них, мы разорвём их на куски!
– Так начинайте же! Нельзя терять ни секунды!
Перебегая между домами, басмачи со всех сторон приближались к мазару. Наконец осталась голая, ничем не защищённая площадка, окружавшая мавзолей. Преодолеть под огнём пулемётов нужно было метров сто - сто пятьдесят...
– Гранаты к бою!
– скомандовал Соколов.
– Связать по две-три штуки!
Он уже не мог стрелять из пулемёта - правая рука не действовала - и с пистолетом в левой лежал на бруствере из мешков с зерном...
Басмачи бросились к мазару. Но чудовищной силы взрывы отбросили их назад. Пулемёты били почти в упор. Басмачи отхлынули...
– Вперёд! За веру, за шариат!
– орал Капланбек, сидя за глинобитной стеной.
Басмачи выскочили из-за укрытий, и снова огромные, непонятные взрывы преградили дорогу.
– Вперёд! Вперёд!
– кричал Кара-Каплан.
Но басмачи не решались повторить атаку. Они вообще не умели долго сражаться в пешем строю. Другое дело - на лошади, с саблей в руке... Но сабли были бессильны против каменных стен, перед неприступными воротами мазара.
Капланбек бесновался, бил рукояткой маузера по спинам, по головам... Нет, никого невозможно было поднять.
До вечера шла перестрелка. Басмачи стреляли из-за укрытий, красноармейцы - в щели между створами ворот.
Стемнело. Капланбек попробовал атаковать под покровом темноты, но его люди отказывались
Неверные окружены. Через день, через два у них кончатся патроны, и они сами сдадутся.
На следующий день положение не изменилось. Продолжалась только перестрелка. Не было ни одной атаки. Басмачи убедились, что мазар неприступен. Может быть, сам святой Али помогает красным?.. Но разве может он помогать неверным?
Так в рядах нападавших родилось сомнение. Да, красные осквернили усыпальницу, но сила духа Али настолько крепка, что преодолеть её нельзя. Святой Али защищает не красных, он защищает себя, он оберегает стены своей обители.
Мазар неприступен. Дух божий охраняет его... Этот слух мгновенно распространился среди басмачей, и уже никакая сила не могла заставить их идти на мавзолей.
Миян Кудрат слал к Капланбеку одного гонца за другим: когда будет взята усыпальница? Миян Кудрат требовал, чтобы Кара-Каплан приехал к нему.
Но Кара, мысленно посылая хазрата ко всем шайтанам, сам уже начинал подумывать о том, что красным помогает какая-то неведомая сила. Настроение басмачей передалось и ему. Мазар неприступен. Святой Али не даст одолеть себя. А гробница... А да чёрт с ней! Пусть хазрат сам разбирается во всём.
Кроме того, Капланбек понимал, что рано или поздно пропавшего отряда Соколова хватятся в Фергане. И тогда в тыл ударят свежие силы красных. А уже потеряно больше половины отряда. Надо уходить.
И вот когда он уже почти принял это решение, от Мияна Кудрата приехал сам шейх Исмаил.
– Неверные второй день топчут прах святого Али, - сказал Исмаил, - вы ничего не можете сделать. Хазрат приказал поджечь мазар.
– Что, что?
– не поверил Капланбек.
– Поджечь святое место?
– Вы знаете, что находится в гробнице, - угрюмо сказал шейх Исмаил.
– Если большевики узнают об этом, мы будем опозорены.
– Степан Петрович, скорее идите сюда!.. Смотрите...
Степан Соколов подошёл к гробнице. Саркофаг сдвинут в сторону. Под ним была яма.
– Что там? Подземный ход?
Зажгли факел, осветили яму... Она вся была заполнена английскими карабинами и металлическими ящиками с патронами и гранатами.
– Вот это да!.. Вот это святое место!.. Целый арсенал.
Николай Каплин, обвязавшись верёвкой, спустился вниз.
В углу ямы стоял сундук. Каплин поднял крышку.
– Степан Петрович! Здесь документы какие-то!..
– Давай сюда! Касым, помоги перевести.
Это были списки отрядов басмачей, антисоветские листовки, перечень английского оружия, доставленного из-за границы, и многие другие секретные документы, относящиеся к началу басмаческого движения в Ферганской долине.