Хан
Шрифт:
Мне казалось, что Хан раз за разом поворачивал свою голову ко мне, только обернуться и убедиться в этом не было никакого желания, когда неожиданно машину словно занесло, и я вскрикнула от паники и неожиданности, слыша визг тормозов и видя, как машина резко съехала с трассы, пробороздив колесами поле, и так же резко остановившись
Первой панической мыслью было, что у нас лопнула шина, и машину выбросило на обочину.
Последующая была еще страшнее, потому что вдруг снова вспомнились эти жуткие фильмы про бандитов и гангстеров, где самых сильных и успешных
Судорожно пытаясь понять, что конкретно случилось сейчас, я обернулась в панике на Хана, заметив лишь его полыхнувшие черные глаза и хищный взгляд, который буквально кинулся на меня, когда Хан подался вперед так быстро и резко, что я снова вскрикнула, тут же оказавшись распластанной на опущенном сиденье и придавленная большим телом, возвышающимся сверху.
Ремень безопасности не давал мне даже пошевелиться, как и стройное мощное тело, когда Хан раздвинул мои ноги коленом, зажав левой рукой лицо, и упираясь локтем правой руки над мои плечом, укладываясь сверху, и даже не пытаясь держать свое тело на весу, словно стараясь влиться в меня. Его пьянящий пряный аромат и горячие дыхание в миг оказались так невыносимо близко, а блестящие глаза полыхали так хищно и жадно, что я бы закричала, если бы только успела, потому что губы Хана не дали этого сделать, впившись жестоко и жадно.
Теперь я понимала, почему мой поцелуй вызвал его смех, потому что это на самом деле едва ли можно было назвать поцелуем, а то, что творил он….
Боже, это было где-то на грани помешательства голодного хищника, когда сильные длинные пальцы впивались в мой подбородок, не позволяя сдвинуть голову с места, а властные губы сминали мои, заставляя их раздвигаться, куда сразу же проник горячий язык. Требовательный и жадный, он порхал внутри меня, то ласкаясь и гладясь, словно ручной зверь, то отстраняясь, когда Хан вдруг принимался прикусывать мои влажные от поцелуя губы, облизывая их, и снова резким движением проникая внутрь, чтобы снова и снова, раз за разом кусать и ласкать, втягивать в себя и буквально облизывать, заставляя меня всхлипывать и пытаться хватать ртом воздух, наполненный его терпким пряным ароматом, пока была такая возможность на долю секунды, когда мой рот оказывался хотя бы в частичной свободе.
Жесткой. Страстный. Властный. Терпкий. Всепоглощающий. Жадный. Хищный. На грани безумия.
Вот какой был этот поцелуй, отчего мои губы вмиг опухли, а мозг отключился, словно запутавшись в этом тяжелом насыщенном аромате большого нависающего надо мной тела, когда я просто перестала поминать свое положение в пространстве, ощущая только его требовательные губы, сильные жестокие пальцы и тяжелое тело, которое вдавливало меня в сиденье.
Я даже не сразу услышала странный звук, словно он доносился откуда-то из другой Вселенной.
Только он повторился, и Хан напрягся, подняв от меня голову и облизнувшись, когда его колкие черные глаза, полыхающие адом и страстью, недобро прищурились, а черные брови недовольно сошлись на переносице.
В окошко машины кто-то настойчиво стучался. До меня дошло это лишь только тогда, когда Хан, шикнув что-то на непонятном языке, выпрямился, нехотя слезая
– Все окна тонированные. Расслабься.
Только едва ли я могла это сделать, хватая опухшим ртом воздух, и пытаясь судорожно дрожащими руками одернуть подол своего платья, который задрался на самые бедра, обнажив трусики. Пригладить волосы, которые были в жутком беспорядке стараниями Хана, огромными глазами глядя на то, как вокруг машины кружила пожилая пара, настойчиво стуча и прижимаясь лицами к стеклам, чтобы увидеть хоть что-нибудь.
– Эй, есть кто живой? С вами там все в порядке?
Мне казалось, что я слышала, как скрипнул зубами Хан, злобно вернув мое сиденье в положение сидя и опалив горячим черным взглядом напоследок, наконец, приоткрыл окно со своей стороны проговорив вежливо, но явно излишне холодно:
– С нами все в порядке. Спасибо за беспокойство.
Два пожилых лица тут же оказались на уровне наших глаз, заулыбавшись:
– Слава Богу! А то мы подумали, вдруг занесло на дороге, потому что стало плохо! Решили остановиться и помочь.
– Благодарю, мы в порядке, – снова вежливо кивнул Хан, убедив милую пару, что мы сейчас же выдвигаемся дальше и нам «просто нужно было спокойно поговорить».
Всю оставшуюся дорогу до дома Хан сидел, хмуро глядя на трассу, не пытаясь больше прикоснуться ко мне или хотя бы повернуться, выглядя очень злобно и явно недовольно произошедшим. Я же снова пялилась на него в отражении, никак не в силах прийти в себя оттого, что случилось.
Его запах и вкус пропитал меня насквозь, словно въедаясь золотисто-черной меткой в каждую клеточку крови и кожи. И теперь я искренне боялась, что навряд ли смогу избавится от этой метки, даже если очень захочу….и захочу ли я…
Хан не проронил ни слова даже когда довез меня до дома.
Не обернулся, не сказал, когда приедет снова.
Он просто хмуро ждал, когда я выйду, даже не моргнув своими черными длинными ресницами, заставляя меня сомневаться в том, не приснился ли мне поцелуй в дороге.
Я вышла в напряженной тишине, не понимая, в чем была виновата и что могу сказать в свое оправдание, когда, стоило дверце машины захлопнуться, как она тут же дернулась вперед хищным диким зверем, унося с собой хмурого Хана…который так и не обернулся.
3 глава
Если черное тяготело к черному, то, кажется, становилось понятно, почему моя неласковая судьба так потакала черным деяниям Хана…словно все складывалось как-то само собой, прикрывая нашу ложь, потому что в тот вечер нашей первой поездки, девочек еще не было дома, когда я вошла в кухню, дрожащая и потерянная.
Платье и туфли были спрятаны.
Аромат Хана смыт душем.
И вроде как все было хорошо, вот только моя внутренняя дрожь никуда не собиралась уходить.