Хандра
Шрифт:
Единственный глаз комиссара вспыхнул. Он оттолкнул ее и наотмашь влепил оплеуху. Затем взял ее за руку и затащил на лестницу, ведущую в подвал.
— Иди, — сказал он. — Я дам тебе приют.
Труп шофера такси протестовать не будет.
Негритянка поняла. Польщенная тем, что к ней проявила интерес такая важная персона, она последовала за ним, хныча и шмыгая носом. Когда она спустилась вниз, бубу на ней уже не было.
Когда она появилась на сцене, по залу пробежала дрожь. Это было главным развлечением «Ритца». Девушка примерно шестнадцати лет с
На ней был эластичный серебристый костюм, состоявший из плотно облегающих брюк и болеро, обнажающего пупок.
Вышли три музыканта с тамтамами и начали играть. Девушка задвигалась в очень медленном ритме, монотонно бормоча низким голосом одну и ту же фразу.
Все ее тело дрожало. Постепенно она приблизилась к краю сцены. Продолжая танцевать, она расстегнула свое болеро и медленно сбросила его. У нее была необыкновенная грудь с голубыми прожилками. Соски подпрыгивали, следуя ритму тела.
Белые, которые были в зале, оцепенели. В сущности говоря, это не был стриптиз, а скорее первобытный танец. Теперь ее живот колыхался, подражая движениям любви с анатомической точностью. С отвлеченными глазами, изогнувшись назад, она исполняла жалобную народную песню.
Малко забыл про свои заботы. Девушка находилась меньше, чем в метре от него; он мог чувствовать ее запах и видеть капельки пота на ее черной коже. После цыпленка из джунглей, жаренного в отработанном масле, это было скорее приятным сюрпризом. Иногда в фольклоре бывает и что-то хорошее.
Неожиданно тамтам смолк. Свет погас, потом зажегся вновь. Девушка улыбнулась и исчезла за кулисами.
Через несколько минут она вернулась в зал, одетой на этот раз в золотистый эластичный комбинезон с лямками. Она обошла столы и направилась в бар посидеть с тремя другими танцовщицами. Малко доел манго, когда оркестр появился вновь. У него не было желания сразу же вернуться в гостиницу. Когда музыканты заиграли «Путники в ночи», он прямиком направился в бар и склонился перед девушкой в золоте.
— Не хотите ли потанцевать?
Она не ответила, но соскользнула со своего табурета. У нее были большие темно-карие глаза, далекие и холодные. Когда она прижалась к Малко, у него было такое впечатление, что между ними разорвалась бомба. Она танцевала, выгнувшись назад и грудью даже не касаясь альпакового костюма.
Через пять минут этого бега по кругу Малко уже и не знал, слушал ли он румбу, Бетховена или мессу. Каждым мускулом своего тела он потянулся к девушке, которая казалась безразличной. Но позолоченный живот действовал, как пиявка.
Музыка прекратилась. Она впервые заговорила по-французски хриплым голосом:
— Вы хотите пойти со мной? Я хотела бы выпить стаканчик у «Махарея».
Ее тон был безразличным. У Малко не хватило смелости сказать «нет». Он знал, что она была проституткой, но это приятная разрядка. И ему хотелось
Он заплатил по счету и догнал девушку в баре. Она ждала его стоя. Они вышли, сопровождаемые лебезившими официантами. Один из них пробормотал какую-то фразу на суахили, когда Малко проходил мимо. Тот вежливо улыбнулся, не подозревая, что официант обозвал его «крысиным сыном, поддерживающим содомские отношения со своей матерью».
Они молча спустились на два этажа.
— Это рядом, — сказала девушка.
— Как вас зовут?
— Луала.
Его глаза смотрели на позолоченный зад, когда он почувствовал ужасную боль в затылке. Позади него раздалось какое-то шуршание, и второй удар обрушился на голову. Инстинктивно он вытянул руки вперед и погрузился в черную дыру.
Из темноты возникли три фигуры. Пока два негра склонялись над телом Малко, Ари-убийца схватил девушку за руку.
— Сматывайся, — прорычал он. — И ничего никому не говори.
Луала покорно повернулась. Это ее не касалось. Это были дела белых. Она вернулась в «Ритц».
В старом «пежо-403» Бакари и М'Поло переглянулись. Начинались серьезные неприятности.
Глава 8
Малко очнулся с ужасной болью в голове. Он лежал на земле, в каком-то газоне.
Уже рассвело, но солнце еще не поднялось. Его часы остановились в 10.40. Удивившись, что его не связали, он с трудом поднялся. Голова кружилась, костюм был измят, весь в пятнах и в пыли, как будто его волокли по земле. Над левым ухом запеклась кровь.
Широко раскрыв глаза, он попытался угадать, где находится. Какой-то тропический сад с манговыми деревьями, несколько кокосовых пальм, горицвет, — все очень ухоженное. Лишь одна странная особенность: с трех сторон, приблизительно по сто метров каждая, шла тонкая, но прочная проволочная сетка пяти метров в высоту, напоминавшая теннисный корт. Четвертую сторону сада ограничивала изгородь из горицвета и орхидей.
Покачиваясь, он подошел к ограде. Она была надежно закреплена на железных лапах, глубоко врытых в землю, и столбах из легкого металла, установленных на цементном основании. Несокрушимая.
Сад мог занимать около гектара. Малко почувствовал смутное беспокойство. Это райское окружение не сулило ему ничего хорошего. Его оглушили не для того, чтобы вывезти за город. Кроме стрекота бесчисленных тропических насекомых, не было слышно никакого шума; как крошечный пестрый вертолет, выскочила колибри и, устремившись на орхидею, замерла: ее полупрозрачные крылья продолжали вовсю молотить воздух, а длинный клюв, напоминающий нос сверхзвукового истребителя, погрузился в цветок.
Вокруг ни одного дома. Земной рай. Жара была еще не настолько сильной, чтобы причинять беспокойство, а вдали в зеленых водах озера Танганьика отражалось солнце. Из этого Малко заключил, что находится в престижном районе Бужумбуры, на холмах. Заинтригованный и обеспокоенный, он приблизился к изгороди горицвета, где, казалось, был единственный выход.