Хантер
Шрифт:
– Да. Всё хорошо, – я глубоко вздохнула и встала, оперевшись о его руку.
– Иди, переоденься: не хватало слечь с пневмонией.
Натянув на себя сухую одежду, которую мне выдали в штабе, я отправилась к своей команде. Они как-то странно на меня поглядывали и молча собирали палатку, которую получили для ночлега. Бетти теребила куропаток, а Питер разводил костёр, вокруг которого уже все начали рассаживаться. Присев, я обернулась и посмотрела в сторону «отверженных». Они были раздавлены. Вид у всех был ужасный, они до сих пор возились с палаткой и пытались разжечь костёр. Пэм сняли с соревнований, и их осталось пятеро. Повернувшись
– Ты вообще нормальная? – Бетти, фыркнув, присела и прижалась к Питеру. – Если ты забыла, то у нас соревнования, а помогать им – означает играть в ущерб себе. Ты хочешь, чтобы мы проиграли?
– Я хочу справедливости! И если твои тупые мозги понятия не имеют, что такое сострадание, то нам и разговаривать не о чем. Этих ребят пинали, кидали и оскорбляли на протяжении всей школьной жизни, и было несправедливо запихать их в одну команду. Они слабы, бессильны. И то, что я им помогла, это абсолютно ничего не значит. Я просто хотела помочь, вот и все, – я встала, ушла в палатку и закуталась в плед.
Я сидела в темноте, а в голове блуждали мысли о том, что я делаю в этой команде. Это не моя команда, моя другая. И я должна быть там.
– Ты всё правильно сделала, – Стив залез в палатку, застегнув вход на молнию. – Я удивляюсь твоей смелости, Ноэль! Прыгнуть в ледяную воду не каждый осмелится. Мне даже стыдно, что я струсил, – он глубоко вздохнул и сел напротив меня.
– Тебе не должно быть стыдно. В этом нет твоей вины. Я просто не такая, как все вы.
– Ты теперь не захочешь идти со мной на выпускной вечер?
– О Боже, Стивен, это тут причём? – я рассмеялась. – Я уже дала своё согласие и решение менять не собираюсь. И ты не трус. Был бы трусом, не пригласил бы меня на выпускной! А теперь спи, завтра тяжёлый день.
На рассвете все команды, сдав палатки, снова отправились в путь, получив новую карту с координатами. Нам нужно было как можно быстрее добраться до поляны, находившейся в паре километров, там будет проходить турнир по стрельбе из лука.
Практически все прибыли в одно и то же время. По итогам вчерашнего дня моя команда на третьем месте, мои «отверженцы» – на последнем, седьмом. Картина печальна. Я бы хотела видеть другой расклад, но увы, исправить положение мне не под силу.
На поляне команды, разбившиеся по группам, с одной стороны, а судьи и наблюдающие – с другой, посреди поляны пять мишеней. Осмотрев жюри, я остановила взгляд на двух мужчинах, улыбающихся мне: Хантера и Фила Робенсона. Улыбнувшись им в ответ, я покачала головой. Ох уж и повеселятся они на славу.
Суть турнира – выбрать из каждой команды по одному участнику, который хорошо стреляет из лука. Дается три попытки, в итоге баллы суммируются и на их основании выставляются очки.
Семь человек вышли вперед, я
– Почему ты? – прошептала я ей на ухо, пока нам выдавали лук и стрелы.
– Я одна из команды, кто хотя бы раз держал в руках лук, – она испуганно взяла его и отошла.
Я уже мысленно представила, как будет потешаться народ над её попытками попасть в цель.
Почти все выступили хорошо. Все, кто стрелял, либо занимались стрельбой из лука, либо были детьми охотников, либо это было их хобби. Я выступила лучше всех с суммой балов в 123 очка, что вывело нашу команду на первое место. У остальных очки колебались от 86 до 94 баллов. Моя команда ликовала, а судьи от удивления приподнимали брови, кроме двоих. Они лукаво улыбались, зная, что я могла выбить и все 150 очков.
Когда дошла очередь до Эйдж, я замерла. Она старательно натягивала тетиву, но у неё ничего не выходило. Она жутко нервничала, вся вспотела, несмотря на то, что день был прохладный. Она была уже готова разрыдаться, от того, как её стрела изобразила некое подобие полёта. «Отверженцы» поникли и были абсолютно раздавлены. Эти соревнования убивали их.
Я больше не могла видеть весь этот ужас. Схватив свой лук, я встала позади Эйдж, на второй мишени, вызвав недовольство среди всех участников и жюри. Натянув тетиву и затаив дыхание, я выстрелила. Не обращая внимания на вопросительный взгляд Эйдж, я проделала то же самое с остальными, и так два раза по кругу. Ребята кричали и шумели, но я их не слышала. Все, что меня тревожило, это заработать для моих «отверженных» как можно больше очков. Когда я закончила, председатель жюри, окликнув меня, подозвал к себе.
– Энни, мы не можем засчитать эти очки, это не по правилам.
– А если бы я была в их команде? Очки бы засчитали?
– Но ты в другой команде и поэтому…
– Вы не ответили на вопрос! – я тяжело дышала и видела, как к нам приближаются капитаны всех команд.
– Очки бы засчитали.
– Отлично, тогда я в их команде. Я хочу перейти в их команду. Это разрешено правилами? – я увидела недоумевающий взгляд Стивена.
– Что значит – ты в их команде? – Стивен был немного растерян.
– Это значит, что я хочу перейти в их команду потому, что это моя настоящая команда. Я не хочу быть в твоей команде, Стивен. Вы без меня отлично справитесь, а они нет. Я могу перейти или нет? – я посмотрела на судей.
– Если команда тебя примет, то да, можешь, во время игры правилами это разрешается.
– Я против! – Стив почти кричал.
– Стив, успокойся и пойми, им я важнее и нужнее. Вы сильные, смелые, вы легко всё сможете преодолеть, а вот им без сильного лидера не справиться, они не переживут позора, я знаю их слишком хорошо.
Я повернулась к Эйдж, а потом к жюри.
– Они не против, можете засчитывать очки моей команде, – развернувшись, я пошла к моим «отверженным», на лицах которых сияли улыбки. Я больше не была предателем, и на душе от этого стало спокойнее. Нам засчитали 140 очков, что вывело команду на третье место, потеснив на одно место вниз команду Стива, им пришлось стрелять из лука ещё раз, так как мои очки за их команду сняли. Но и без меня они неплохо выступили и заработали четвёртое место.
Итак, теперь я негласный лидер моей новой команды «отверженных», и моя цель – выиграть для них эти соревнования. Они это заслужили. А вот удастся мне это или нет – другой вопрос.