Хаос ШАРПА
Шрифт:
— Иисусе, — пробормотал он, глядя на паром. — Судьба неласкова и к людям, и к зверям, верно?
— Кто-нибудь из наших парней ранен?
— Нет, сэр, ни царапины. И португальцы — то же самое, все живы. Они молодцы, верно? — он присмотрелся к горящему судну. — Сладчайший Иисус, это и есть паром?
— Это клятый Ноев ковчег, — резко ответил Шарп. — Что, по-вашему, это ещё могло бы быть?
Он был зол, потому что надеялся без проблем переправить на этом пароме своих людей через Дору, а теперь попал в переплёт. Шарп отошёл подальше, потом повернулся как раз вовремя,
— Вы нашли таверну? — спросил он, игнорируя насмешку.
— Ещё нет, сэр, — ответил Харпер.
— Так найдите, поставьте часовых, потом пошлите побольше людей к дальней стороне загона.
— Да, сэр!
Французы подожгли сараи на берегу, и Шарп, пригибаясь ниже стелющегося дыма, принялся пинками выбивать полуобгоревшие двери. Он обнаружил в одном сарае груду просмолённых тлеющих сетей, но в следующем был просмолённая же лодка с красиво изогнутым носом. Сарай горел, но огонь не достиг лодки, и Шарп успел наполовину вытащить её, прежде чем ему на помощь подоспел лейтенант Висенте. Другие сараи уже охватило пламя, но, по крайней мере, эта лодка была спасена, и Шарп считал, что она могла благополучно вместить приблизительно полдюжины людей. Это означало, что до конца дня они все переправятся через реку. Шарп собирался просить Висенте поискать вёсла, но увидел, что на бледном лице юноши застыло потрясённое выражение. Казалось, он готов заплакать.
— Что произошло? — спросил Шарп.
Винсенте молча указал на деревню.
— Французы поиграли с женщинами? — спросил Шарп, направляясь к домам.
— Я не назвал бы это играми, — сказал Висенте горько, — И у нас есть пленный.
— Только один?
— Есть ещё два, — ответил Висенте, поморщившись, — Но этот — лейтенант. Он был без штанов, поэтому не смог убежать.
Шарп не спрашивал, почему пленный драгун был без штанов. Это и так ясно.
— Что вы собираетесь с ним делать?
— Он должен предстать перед судом, — сказал Висенте.
Шарп притормозил и воззрился на лейтенанта.
— Перед судом? — переспросил он удивлённо.
— Конечно.
— В моей стране, — сказал Шарп, — за изнасилование вешают.
— Но не без суда, — возразил Висенте, и Шарп предположил, что португальские солдаты хотели убить заключенного немедленно, и что Висенте остановил их, руководствуемый высокоморальными убеждениями о недопустимости самосуда.
— Дявольщина! — взорвался Шарп. — Сейчас вы не адвокат, вы — солдат. Вы не в суде. Вы убиваете врагов.
Многие жители Барка д’Aвинтас сбежали от драгунов, но некоторые остались, и большинство из них собрались возле дома, который охраняло полдюжины людей Висенте. Мертвый босой драгун без рубашки, мундира, брюк лежал возле церкви. Он, должно быть, стоял у стены, когда его застрелили, потому что на побеленных камнях остался кровавый след. Собака обнюхивала его ноги. Солдаты и селяне расступились, чтобы пропустить Шарпа и Висенте в дом, где молодого драгунского офицера, светловолосого, худого и угрюмого, охраняли сержант Мачедо и ещё один португальский солдат. Лейтенант надел брюки, но не успел их застегнуть, и теперь поддерживал
— Вы говорите на французском языке? — спросил Шарп Висенте.
— Конечно, — отозвался тот.
Но Висенте хотел судить этого блондинистого француза, и если позволить ему вести допрос, он добьется не истины, а оправданий. Поэтому Шарп выглянул на улицу.
— Харпер! — он подождал, пока сержант подошёл. — Мне нужны Танг или Харрис.
— Я буду говорить с этим человеком, — запротестовал Висенте.
— Вы понадобитесь в следующий раз, — отрезал Шарп и прошёл в заднюю комнату, где плакала девочка лет четырнадцати, не больше.
Ее лицо покраснело, глаза опухли от слёз, она неровно, постанывая, дышала, иногда вскрикивая с отчаянием в голосе. Она была завёрнута в одеяло, на левой щеке наливался синяк. Старшая женщина, одетая во все черное, пыталась успокоить девочку, которая, увидев Шарпа, закричала ещё громче, заставив его в смущении ретироваться.
— Спросите у неё, что случилось, — сказал он Висенте, затем обернулся навстречу вошедшему в дом Харрису.
Среди людей Шарпа самыми образованными были Харрис и Танг. Танг попал в армию по пьяни, в то время как рыжеволосый весельчак Харрис утверждал, что был добровольцем, ищущим приключений. Их он получил теперь сполна.
— Этот кусок дерьма, — сказал Шарп Харрису, дёрнув француза за светлые волосы. — Был пойман со спущенными штанишками на молоденькой девочке. Спроси у него, что он может сказать в своё оправдание, прежде чем мы его прикончим.
Он вышел на улицу и сделал большой глоток из своей фляги. Вода была теплой и солоноватой. Харпер ждал его у лошадиной поилки посреди улицы, и Шарп подошёл к нему.
— Всё в порядке?
— Ещё два лягушатника там, — Харрис указал большим пальцем себе за спину, на церковь. — Думаю, живые.
Церковное крыльцо охраняли четверо португальцев из отряда Висенте.
— Что они там делают? — спросил Шарп. — Молятся?
Высокий ирландец пожал плечами:
— Прячутся.
— Мы не можем забрать ублюдков с собой, — сказал Шарп. — Тогда почему мы их не расстреливаем?
— Господин Висенте говорит, что мы не должны этого делать, — ответил Харпер. — Он так внимательно присматривает за пленными, этот господин Висенте. Он ведь адвокат, верно?
— Он кажется вполне приличным парнем… для адвоката, — признал неохотно Шарп.
— Приличные адвокаты — это те, которые лежат на шесть футов под маргаритками, вот так вот, — заявил Харпер, — И этот не запретит мне пойти и пристрелить тех двух ублюдков. Говорит, что они всего лишь пьяные, и это, конечно, правда. И всё же это против законов Божьих!
— Мы не можем просто расправиться с пленными, — сказал Шарп.
Он вытер пот со лба и снова надел кивер. Козырёк еле держался, но сейчас он ничего не мог с этим поделать.
— Возьмите Танга и расспросите этих двоих, — предложил он. — Если они просто по дороге выпили, не заплатив, местного вина, то отберите у них всё ценное и дайте пинка под зад — пусть идут туда, откуда пришли. Но если они кого-нибудь изнасиловали…