Хаос

Шоу Джейми

Когда снова отхожу от микрофона, улыбаюсь своей гитаре, думая о ней еще один короткий момент, прежде чем начать играть «Vices» Brand New. Мои пальцы скользят по струнам, резкость аккордов ударяет по самому фундаменту здания, в котором мы находимся, и напоминает мне, как сильно я скучала по сцене. Со своей старой группой я играла на небольших площадках для небольших толп, но сцена есть сцена, а шоу есть шоу. Выступление сейчас у меня в крови, как резус-фактор. Я не смогла бы забыть, каково это, даже если бы попыталась.

Когда Адам поднимает

руку, я неохотно прекращаю играть.

— Ты сама пишешь песни? — спрашивает он, пока мое сердце не унеслось слишком далеко.

Когда я киваю, он просит меня сыграть что-нибудь, и я играю одну из новых безымянных песен, над которыми работаю, просто потому что мои пальцы помнят каждый ее аккорд.

И опять же, я не успеваю далеко зайти, как он останавливает меня.

Я жду, что он скажет мне, что я отстой и прикажет мне уйти, но затем парни обмениваются несколькими словами и все встают в унисон, со скрежетом отодвигая стулья назад. Когда Шон, Адам, Джоэль и Майк идут к сцене, мое сердце сильно бьется, поднимаясь дюйм за дюймом к горлу. Я стараюсь казаться спокойной, пока Майк садится за барабаны, пока Джоэль и Шон берут свои гитары и подключают их, а Адам занимает свое место у микрофона.

Адам называет одну из их песен и спрашивает, знаю ли я ее, и я ошеломленно киваю. Мой подбородок все еще двигается, когда Адам поднимает большой палец вверх, а барабанные палочки Майка постукивают друг о друга. Три удара, а потом меня затягивает в водоворот музыки с чертовыми The Last Ones to Know.

Мы играем отрывки из нескольких песен, и я чувствую себя очень, очень хорошо на этом прослушивании, когда Адам широко улыбается мне и говорит:

— Хорошо. Я думаю, это хорошо. Мы уже достаточно наслушались?

Он смотрит на Майка и Джоэля, которые одинаково широко улыбаются и кивают, а затем на Шона, который тоже кивает, но в его глазах нет никакого света. И никакой улыбки — ни маленькой, ни вымученной, просто ничего. Он даже не пытается изобразить ее.

— Да, — говорит Шон, поворачивая невозмутимое лицо ко мне. — Спасибо, что пришла. Мы тебе обязательно позвоним.

Я тупо смотрю на него, не давая себе разрешения говорить, думать или чувствовать, не сейчас, когда он стоит передо мной и смотрит на меня, как на пустое место. Вежливо благодарю ребят, а потом собираю свои вещи.

Я ухожу, понимая, что больше ничего от них не услышу.

Потому что знаю, что значит обещание Шона Скарлетта позвонить.

ГЛАВА ВТОРАЯ

— Найти ФРОЙО, — приказываю я своему телефону по пути с парковки Mayhem.

Я не стану плакать. Ни за что. Не пророню ни одной чертовой слезинки. Однако утоплю горе в самом большом ведре замороженного йогурта, какое только найду.

— Извините, я не понимаю, — отвечает мне слог за слогом роботизированный голос моего телефона, и я рычу на него, стоящего

в моем подстаканнике, прежде чем повторить.

— Найти за-мо-ро-жен-ный йо-гурт.

— Вы можете повторить?

— Господи, помоги мне!

— Повторите еще раз.

— Я прикончу тебя!

— Это нехорошо.

Я уже собираюсь схватить этот долбанный телефон и выбросить его в окно, когда эта чертова штуковина начинает звонить. Неизвестный номер. Увидев возможность выплеснуть свое разочарование на ничего не подозревающего телемаркетера, я заезжаю на заправку и открываю дверь.

— Что?

— Кит?

Отодвигаю телефон от уха и снова смотрю на номер, прежде чем ответить.

— Да?

— Эй. Это Ди.

Мое сердце подскакивает к горлу, и я едва успеваю выдавить жалкое:

— Ох… привет.

— Эй, я просто хотела сказать, что мы все в восторге от тебя!

— Правда?

— Да, ты получила эту работу!

— Получила?

— Да!

— Серьезно?

Ди смеется, а я молча благодарю Бога, что не вышвырнула телефон в окно.

— Да, ты была потрясающей. Серьезно, ты произвела фурор. У меня есть только один последний вопрос, прежде чем мы оформим все официально.

Это вовсе не звучит зловеще.

— Ла-а-адно.

— Кто из парней, по-твоему, самый горячий?

Я оглядываю заправку в поисках какой-нибудь скрытой камеры.

— Ты ведь шутишь, да?

— Нет, это простой вопрос. Если ты могла бы трахнуть одного, кого бы ты выбрала? Адам и Шон довольно горячи, но Джоэль горячее, верно?

Это ловушка. Это гигантская смертельная ловушка с мигающими неоновыми вывесками, потому что со времени моего пребывания в Mayhem я знала, что Адам был с Роуэн, а Джоэль — с Ди… и-и-и… Я действительно понятия не имею, что здесь происходит.

— Никого?

— Ой, да ладно тебе, — уговаривает Ди. — Мне просто любопытно, честное слово. Сейчас рядом со мной никого нет, и я клянусь, что никому не скажу.

Никогда в жизни я не была такой девушкой. Никогда не целовалась и не хвасталась. Никогда не визжала из-за мальчишек. И уж точно я никогда не рассказывала абсолютно незнакомым людям о своей школьной влюбленности в Шона Скарлетта, так что не собираюсь открывать душу сейчас, сразу после того, как эта влюбленность восстала из мертвых и вытолкнула свои грязные пальцы зомби из моей груди.

— Ди, честно… Если я буду играть в группе, то эти ребята будут мне как братья. Неважно, насколько они горячие, потому что мне не нужна такая драма.

И это чистая правда. Шон горяч, но он, кажется, следует тому негласному правилу, что чем горячее парень, тем сильнее его мудацкий ген. Я не буду спать с ним снова, даже если он будет умолять меня.

— ПРАВИЛЬНЫЙ ОТВЕТ! — кричит Ди, и я вздрагиваю от восторга в ее голосе. — Это было прекрасно! Ты принята!

— А если бы я выбрала Адама? — спрашиваю я, потому что никогда не знаю, когда нужно держать рот на замке.