Хаос
Шрифт:
Отступив, Ремингтон посмотрел на результат и удовлетворённо хмыкнул. Быстро поцеловав меня в лоб, он отошёл.
Я почти обнажённой ходила по подиуму, позировала перед камерами, а под куском материала, прикрывавшем меня, ничего не было. Откровенно говоря, мне пришлось делать уйму вещей, от которых я чувствовала себя полностью обнажённой.
Но всё, что было в прошлом, блекло по сравнению с этим. Впервые в жизни я чувствовала себя такой открытой. Я вольготно раскинулась на кушетке и наблюдала за Ремингтоном, изучавшим меня проникновенным взглядом, от которого мне хотелось… спрятаться? Проклятье,
– Прекрати ёрзать, Селена.
Этот голос. Мама дорогая! Скрытое предупреждение хлестнуло меня, словно огонёк пламени, заставив замереть. Я подняла взгляд от босых ступней к обтянутым джинсами мускулистым бёдрам, а потом - к его лицу. Глаза сощурены, сама сосредоточенность и строгость, Ремингтон явно был настроен на рабочий лад.
Несколько секунд спустя он поспешно отошёл в сторону, и через считанные секунды из скрытых на потолке динамиков полилась печальная классическая музыка. Повернув голову набок, я посмотрела на Ремингтона. С лёгкостью подняв мольберт, он шёл ко мне.
– Классика?
Он кивнул.
– Сергей Прокофьев. Нравится? – спросил он, махнув рукой в сторону динамиков.
Окружённые музыкой, мы словно впали в напряжённое молчание. От сочетания страстного взгляда Ремингтона и гармоничной мелодии всё внутри затягивалось в томительный узел. Это самое эротичное, что я когда-либо делала. Невероятное везение, что до такого состояния меня доводит именно этот талантливый и почти идеальный мужчина.
ГЛАВА 19
Я сделал пару глубоких вздохов в попытке взять себя в руки, но контроль ускользал, и я был очень близок к срыву.
Одно неверное движение, и мне конец.
Я всё ещё чувствовал её вкус на языке. Запах заполнил мои чувства, а тело было настолько напряжено, что казалось физически больно даже думать о потрясающе красивой обнажённой женщине, лежащей напротив меня на кушетке. До сих пор мне отлично удавалось бороться со страстью и желанием сорвать с неё к чертям всю одежду. Заполнить до отказа и трахать, пока она не станет выкрикивать моё имя. До тех пор, пока в её голове не останется ни одной мысли, кроме как обо мне. И тех ощущений, которые я ей дарю.
От образов, терзавших сознание, я сильнее сжал кисть. Сладкое тело Селены извивается подо мной, когда я вхожу в неё, и наши тела движутся синхронно. Моё дыхание стало прерывистым. Член врезался в ткань джинсов. От желания в глазах потемнело. Кисть с хрустом сломалась, вырывая меня из мира фантазий. Глянув на бесполезные щепки в руке, я сжал челюсть.
Mon dieu!
Я должен обуздать своё изголодавшееся тело, пока не закончится сеанс. Кроме того, если подойду к ней в таком состоянии, то могу напугать. Водоворот столь необычных чувств пугал даже меня. Не могу припомнить, когда испытывал нечто подобное. Я хочу
Ещё пару минут, и Селена будет полностью моей. Без вариантов, я ни за что не позволю ей уйти от меня или покинуть этот дом, пока полностью не удовлетворю свой голод. До тех пор, пока её тело не начнёт изгибаться в моих руках. Пока не заставлю Селену кончить несколько раз подряд.
Эта мысль затопила сознание, успокаивая.
Глянув на кушетку, где лежала моя Афродита, объект моей страсти, я заметил, что её взгляд вновь стал рассеянным. Она опять погрузилась в свои мысли. Похоже, мне предстоит всерьёз попотеть.
Повернувшись к мольберту, я поправил член и с улыбкой взял новую кисть.
Я принял вызов. Обязательно прослежу, чтобы она думала только обо мне. И будь я проклят, если не добьюсь того, чтобы всякий раз, прикасаясь к себе, она всегда вспоминала обо мне.
Этой ночью Селена моя, как и каждый грёбаный день в течение следующих трёх месяцев.
ГЛАВА 20
Закончив рисовать, Ремингтон развязал меня и прикрыл обнажённое тело тонким пледом, а сам пошёл в ванную, чтобы смыть краску. И, вернувшись только через десять минут, направился ко мне, вытирая волосы полотенцем. Босой, без рубашки и в чистеньких модельных джинсах.
Он бросил полотенце на столик и подошёл к кушетке. Приподняв плед, улёгся рядом и накрыл мои губы в ошеломляющем поцелуе. Отстранившись, Ремингтон заглянул в мои глаза, скользя ладонью по животу и легкими касаниями пальцев поглаживая кожу вокруг пупка.
– Тебе понравилось?
Я придвинулась к нему ещё ближе, желая ощутить его кожу на своей.
– Это было потрясающе. Ты когда-нибудь рисовал ещё кого-нибудь, кроме меня? В смысле, обнажённой.
Его взгляд помрачнел.
– Мать Эдриена, – отвернувшись, процедил он сквозь зубы.
Лишь представив Ремингтона с кем-нибудь другим, я ощутила острый укол зависти. Я помотала головой, внутри всё съёжилось от досады.
Боже, Селена. До встречи с тобой у Ремингтона Сен-Жермена была своя жизнь
Приподняв мой подбородок, Ремингтон посмотрел на меня пронзительным, всё понимающим взглядом.
– Раньше я никогда не делал этого вот так, ты единственная. С тобой единственной всё происходило именно так.
– Когда ты закончишь, я смогу увидеть портрет?
На его губах снова заиграла улыбка.
– Конечно.
После этого мы замолчали, но тишина дарила комфорт. Воспользовавшись моментом, я попыталась собраться с мыслями и, наконец, спросить об инциденте на дороге. Не буду скрывать, мне было чертовски интересно узнать обо всём, связанном с мужчиной, который обернул меня словно тёплый и самый надежный щит.
– Ты хорошо ладишь с Эдриеном и явно ему нравишься. Спасибо, Селена.
Улыбнувшись, я прижалась ближе к нему.
– Он чудесный малыш, которого невозможно не полюбить. Кроме того, у него хороший вкус.