Хаос
Шрифт:
— Не знаю. На лестнице кто-то был, но на твоей площадке — никого. Чего ты шепчешь-то? И чего такой дерганый?
— За мной следят. Я под колпаком.
— Кто?
— Откуда я знаю? Наверное, пятый отдел.
Свет в прихожей не горит, окна занавешены — тут довольно-таки темно, только мне все равно видно, как щека у него так и выплясывает и глаза шарят по углам и смотрят куда угодно, только бы не на меня.
— Что ты городишь?
— Адам, я вывесил все в парасети. Я же обещал. Вывесил, и
— А что именно, Нельсон? Ты выяснил?
Он мотает головой:
— Наверное, какое-то стихийное бедствие. Сейсмическая активность везде повысилась. Сильно. И уровень радона, судя по всему, тоже.
— Радон — это что?
— Такой газ, который содержится в камнях в земной коре. Если его уровень повышается, значит, активность повысилась. Один дядька, профессор, вывешивает цифры в парасети — и даже это удаляют. Только про вулканы мы все равно знаем, это не запретишь. Адам, ты их видел? Вот уж новости так новости.
— Видел, только это же в Японии. У нас тут вулканов нет.
Нельсон вздыхает:
— Ты в каком классе? В одиннадцатом, в двенадцатом? Тектонику плит проходили?
Голова у меня кружится, как миксер. Тектоника, география, школа. Как будто миллион лет прошло. Ничего у меня тогда не отложилось и ничего сейчас не вспоминается. Но и дураком выглядеть мне не хочется.
— А как же, проходили.
— Япония на другом краю Евразийской плиты, — говорит Нельсон.
— Ну да, знаю.
— А если что-то происходит на одном краю плиты, что-то обязательно произойдет и на другом. В Европе — в Греции, Турции, Италии. Здесь. Землетрясение, например. А у нас уровень радона повысился — и уже были колебания почвы.
— А пожары?
Тик у Нельсона уже по всему лицу. Совсем распсиховался.
— После землетрясений всегда бывают пожары. Пробитые газовые трубы, электропроводка. В 1906 году в Сан-Франциско пожары были еще три дня после землетрясения. Больше народу сгорело, чем погибло под завалами.
Мы так и топчемся в прихожей, но тут у меня слабеют колени. Фатальное сочетание — девятый этаж и конец света.
— Нельсон, давай сядем где-нибудь.
Собираюсь пройти мимо него и поискать гостиную или кухню. Он преграждает мне дорогу.
— Ты чего?
— Нельзя тебе входить. Мама в кухне, братья дома.
— Тебе что, нельзя друзей приглашать?
— Нет. Тебя нельзя. Не хочу, чтобы они тебя видели. Я и так огреб из-за тебя по полной программе.
— Что случилось-то?
— Мои посты в Сети проследили. Узнали, кто я такой. К нам приходили. Отдел по борьбе с терроризмом, комитет по правам ребенка, иммиграционная
— Они-то тут при чем?
— Все взяли и пришли — одновременно. Набились в дом, как саранча. Допрашивали маму с папой. Мама жутко перепсиховала.
— А они что, нелегалы? Мама с папой?
— Нет, конечно, просто они приехали сюда двадцать лет назад, еще до электронных удостоверений личности, и теперь все бумажки у них просроченные. Ничего плохого они не делали.
— Все обошлось? Ничего не случилось? Обыскали — и дело с концом?
— Ничего не обошлось. Со мной — случилось. У меня изъяли комп. Вынесли предупреждение.
— Ты же не делал ничего незаконного.
— Как это «не делал»? Участвовал в заговоре с целью сеять панику.
— Чего?
— Закон о терроризме 2018 года. Заговор с целью сеять панику. Адам, меня могли посадить. До десяти лет.
Он весь на взводе, это сразу ясно. На взводе. А ведь это я во всем виноват.
— Нельсон, — говорю. — Прости меня, пожалуйста. Я не знал.
— Я тоже. Не знал, во что вляпался.
— Не надо мне было тебя просить. Я пойду. Оставлю тебя в покое. Только…
Тут он наконец смотрит на меня — и его число опять бьет меня прямо в лицо. 112027. Чертово число. Его-то за что?!
— Ну чего тебе?
— Только дай мне честное слово, что уедешь отсюда.
— Я не могу уехать без родных.
— Тогда уговори их тоже уехать.
— Легко сказать…
— Нельсон, пожалуйста, уговори. Возьми и уговори.
— Хорошо. Я их заставлю.
Поворачиваюсь к двери.
— Адам, — говорит он. — Ты зачем приходил?
— Хотел кое-что спросить.
— Что?
Просить его хакнуть экраны я не могу. Хватит с него.
— Да ничего. Не важно.
— Наверное, все-таки важно.
— Да, но теперь уже не надо.
— Адам, расскажи. Я и так уже влип. Если я могу что-то сделать, хоть поквитаюсь с этими мерзавцами.
— Нельсон!
— Адам, они на нас наезжали. Напугали маму. Это низко. И аморально.
— Понимаешь, я тут подумал… Подумал, может, как-то выбраться на экраны информации. Взломать их, например.
Нельсон улыбается:
— Отлично. Сделаем.
— Как же без компа?
— Адам, компьютеры есть где угодно. А экраны, говорят, стоят даже не только в Лондоне, — если не врут.
— Ты не обязан… ты и так много сделал. Давай-ка лучше о себе подумай. О себе и родных.
— Не обязан, зато хочу. Адам, из-за этих мерзавцев погибнут тысячи. Так нельзя.
— Ладно, чел, будь здоров.
Сжимаю кулак, протягиваю ему. Он смотрит на него несколько секунд, потом хмыкает и тоже сжимает кулак, и мы стукаемся костяшками. И я думаю — делал ли он так раньше? Успеет ли когда-нибудь еще?