Хаос
Шрифт:
– Удивительный джентльмен Микаэл Маркович, – обратился Сулян к Антонине Ивановне, покосившись на Заргаряна.
– Н-да… это заметно, – ответила она, многозначительно посмотрев на Заргаряна.
И ее губы тронула полунасмешливая, полусочувственная улыбка.
– А я тебе доложу, – обратился Алексей Иванович к сестре, – что в этих краях гостеприимство не в таком уж почете…
16
Шушаник в смущении
Экипаж быстро катил между двумя рядами вышек. Песчаная дорога была пропитана нефтью – чуть слышался дробный стук копыт. Шушаник высчитала мысленно, что самое позднее – через четверть часа она доберется до дому и тогда лишь сумеет дать себе отчет о происшедшем. Господи, что она наделала? Она, дочь бедных родителей, едет с наследником миллионера, – что могут подумать люди? Что скажут родители?
Микаэл концом трости коснулся плеча кучера и что-то сказал ему.
Экипаж свернул с дороги, промчался мимо промысловых строений под гору.
– Кажется, кучер сбился с дороги, – заметила Шушаник, оглядываясь по сторонам.
– Нет, мадемуазель, он у меня опытный, не собьется.
Вежливые манеры Микаэла, мягкий голос, осторожные движения несколько успокоили Шушаник. Она подумала, что пугаться или смущаться нечего. Всем известно, что Алимяны – хозяева Заргаряна, а Заргарян – дядя Шушаник. Кто посмеет сплетничать? Наконец, неужели непростительно бедной девушке сесть в экипаж к своему знакомому, будь он даже архимиллионер?
– Как вам понравилась наша невестка? – спросил
Микаэл.
– Что я могу сказать? Ведь мы только что познакомились. Нет, кучер положительно сбился с дороги.
Микаэл опять тронул тростью возницу и что-то сказал ему.
Вдруг экипаж остановился, и кучер спрыгнул с козел.
– Что случилось? – спросила девушка.
– Накрапывает дождь, я велел поднять верх.
– Нет, нет, дождя не будет, я даже люблю дождь!
– Отлично, он поднимет наполовину. Гасан это знает. Возница наполовину поднял верх и вскочил на козлы.
– Вы никогда не бываете в городе?
– Была раза два.
– Почему же так редко?
– Занята.
– Знаю, слышал. Ухаживаете за больным отцом. Бедняжка! Говорят, когда-то он был очень богат и здоров. От души жалею…
Эти слова тронули Шушаник. Должно быть, она заблуждается. Вероятно, этот с виду себялюбивый молодой человек так же добр и чуток, как и его брат.
– Живя на промыслах, можно совсем одичать. Напрасно вы избегаете общества. Разве у вас в городе нет знакомых?
– Нет.
На минуту наступило молчание. Кучер обернулся.
– Вы любите театр? – спросил Микаэл, бросая на кучера сердитый взгляд.
– Я люблю только драму.
– Драму? – обрадованно переспросил Микаэл. – Теперь в городе драматическая труппа.
– «Нору» я читала, хотелось бы посмотреть.
– Прекрасно. Могу я пригласить вас на спектакль?
– Благодарю, но я не могу оставить отца.
– А что может случиться, если вы оставите его на один вечер?
– Нет, нет, нельзя…
– Вы так молоды, прекрасны и сидите взаперти. Это непростительно.
Шушаник почувствовала, что молодой человек смелеет, и предпочла промолчать.
– Из театра я вас сейчас же доставлю домой, так что ваш отец всего каких-нибудь три-четыре часа побудет без вас.
– Нет, нет, это невозможно. Я без дяди никуда не выхожу.
– Как будто трудно и его пригласить; я возьму ложу.
– Погодите, что это такое? Мы как будто миновали поселок. Куда же мы едем, господин Алимян?
– Мы просто катаемся.
– Катаемся? – повторила Шушаник, прикусив губу. – А отец? Извините, господин Алимян, уже время кормить отца, я не имею права кататься.
– Вы, сударыня, считаете меня каким-то чудовищем.
– С чего вы взяли? Я не считаю вас чудовищем, но…
– Но не считаете и человеком, хотите сказать, не так ли? – договорил Микаэл смеясь.
– Я и этого не говорю.
– Так почему же вы боитесь меня?
Самолюбие Шушаник было задето.
– Я – вас? – воскликнула скромная девушка таким серьезным тоном, какого Микаэл не ожидал от нее. – Вы ошибаетесь!..
Странно. Пока Микаэл издали наблюдал за Шушаник, ему казалось, что достаточно остаться с ней вдвоем, и он сумеет овладеть ее сердцем. Дешевые победы развили в нем самонадеянность, а легко доставшаяся любовь Ануш убедила в собственной неотразимости. А теперь перед этой бедной, скромной, обремененной семейными заботами девушкой Микаэл ощутил незнакомую ему робость. Это серьезное, умное, красивое лицо, эти чистые, ясные глаза обезоруживали его, – так иной раз человеческий взгляд укрощает ярость зверя. И, несмотря на непреодолимое искушение обнять и прижать к себе это беззащитное, невинное, чистое существо, подобного которому еще не было в списке его побед, – Микаэл чувствовал себя скованным.
Однако смелость Шушаник задела его за живое. Как? Чтобы эта простая девушка не боялась Микаэла Алимяна, человека, которому все доступно, если не в силу личного обаяния, то благодаря миллионам!
Глаза его заискрились страстью, губы задрожали. Раскрасневшиеся щеки Шушаник волновали его. Он попытался придвинуться к девушке, но она слегка отстранилась, не глядя на него. Микаэл, откинувшись назад, хотел было поймать руку Шушаник, казалось праздно лежавшую на коленях. В эту минуту на него устремился негодующий взгляд прекрасных глаз; руки его ослабели. Однако страсть заклокотала в нем. Он схватил руку Шушаник и крепко сжал. – Господин Алимян, сидите спокойно! – раздался возмущенный голос девушки.