Харами
Шрифт:
А вот от этой новости даже у меня засосало под ложечкой. Не говоря уже о личном составе. Они поклялись завалить проверку и оставить Лебедя здесь до победного конца. К счастью, или к несчастью, но самоуверенный капитан даже не подозревал об этом. Он сиял как медный пряник. Вот Косач, тот не слишком радовался. У него то же были вполне конкретные подозрения, что Скрудж похоронит его сладкую жизнь.
В общем, когда появился Светлов со свитой, его встретила улыбающаяся рожа Лебедева, и весьма хмурые и недоброжелательные лица остальных военнослужащих. Но самым
Светлов, кстати, стоял на нашей позиции, и рассматривал в буссоль озеро.
— Э-ге-гей! — сказал он. — Ну-ка, Рац, иди сюда.
Удивленный Вася немедленно повиновался.
— Видишь лодку на озере? Кто это?
— Чехи, наверное.
— Попадешь в лодку из миномета — представлю к ордену.
Предложение было более чем неожиданным, и чего греха таить, очень заманчивым. Вася щелкнул пальцами — Папен и Пимон развернули наш «поднос» в сторону озера. Рац повозился с прицелом, и самостоятельно кинул первую мину. Все с напряжением наблюдали за лодкой. Разрыв произошел с большим перелетом. Челн подбросило на волне, но он устоял. Было заметно, как гребцы усердно взялись за весла.
Вася быстро сделал корректировки и швырнул вторую мину. Мы опять замерли. На этот раз разрыв был настолько близко, что лодка все-таки опрокинулась. Ее пассажиры энергично погребли к берегу.
— Хватит, — сказал Светлов. — Не попал!
— Почему!? — возмутился Вася. — Лодка-то опрокинулась!!
— Это не считается.
Озлобленный Рац отошел ко мне. Я шепнул ему на ухо:
— Ты чего такой дохлый?
— А-а, блин!.. Светлов нашел водку к Бессовестных, и всю ее вылил!!.. Вылил!!!
От этого у меня захватило дух. Мне не было жалко собственно водки. Мне было жалко лейтенанта, отдавшего немалые деньги, таскавшего эту сумку, и потерявшего все бессмысленно в последний момент!
— Что это за ямы? — спросил начштаба вслух, и высокомерно огляделся.
Все окружающие огляделись тоже. Ям, собственно говоря, кругом было полно. Что именно имел в виду Светлов, пока оставалось непонятным.
— Что не признаетесь? Вот эти вот ямы? — Теперь он подошел и указал конкретно своей ногой в лакированном берце на наши «траншеи».
Деваться нам было некуда. Слегка заикаясь, Вася «нырнул в омут головой»:
— Это ходы сообщения к минометам.
— Что!!? — казалось, что на вздыбившихся волосах Светлова поднялась фуражка. — По ней что, по пластунски надо передвигаться!?
Я и Вася одновременно втянули головы в плечи. Рацу уже не нужен был орден — он был согласен на медаль. А еще лучше — если бы удалось отсюда просто удрать. Исчезнуть.
— Капитан Лебедев! — повернулся начштаба к начальнику нашего блока. Это вы руководите всем этим цирком?
Впервые Лебедев должен был играть
— Мы даже саперов вызывали! — завопил он в полном отчаянии. — Они тоже не смогли справиться с грунтом… Точнее, с камнем. Здесь один камень! Здесь грунта нет!
— Что за бордель вы тут развели, товарищ капитан! Лейтенанты марсианские каналы роют. Другие, лейтенанты, водку вагонами везут… Наверное, чтобы подстегнуть процесс рытья каналов. Уезжать скоро, а тут еще и не чесались!
Светлов быстрым шагом направился к берлоге Лебедева, и тот засеменил за ним вприпрыжку. Еще бы! Удобства цивилизации растворялись в тумане мечты. Тут не то что вприпрыжку, тут колесом закрутишься!
Меня же все дальнейшее перестало интересовать. Я держал в голове только одну фразу. Я крутил ее, переворачивал, ставил на попа, и в любом виде она мне нравилась: «Уезжать скоро, а вы…».
Уезжать! Как это звучит!
По первам, помнится, мне все казалось, что мы должны пойти вперед — к Ведено. Потом пошли разговоры, что будем здесь зимовать. А снег выпадет уже в сентябре. И все закроет. И как к нам будут проходить колонны с продуктами — непонятно. А я думал, как исхитриться получить зимние вещи, чтобы не загнуться. И чем мы будем отапливаться? И какой здесь зимой туман и ветер?
Честно говоря, до зимы было нескоро. Но я уже представлял себе, что нас здесь ждет — и мне было тоскливо.
А теперь я услышал — «скоро уезжать»…
Это было как музыка, это было лучше музыки! Скорее всего, даже не специально сказанная фраза, а так — вырвавшаяся промежду прочим. Но оговорка, как сказал дедушка Фрейд — лучше чем тонна словесного поноса!
Светлов со товарищи укатили в сторону второго блока — к Молчанову. Пусть посмотрят на Лебедя, Рака и Щуку — Швецова, Молчанова и Куценко. Если он надеется собрать их в единый кулак, то пусть пробует. Коня и трепетную лань… И все такое…
Лебедев завыл. Он плюнул в сторону уехавшего начальства и, понурив голову, скрылся в своем блиндаже. Косач пошел вслед за ним, скорчив нам напоследок уморительную рожу. Леня был явно доволен.
— Сейчас он успокоит Лебедева, и все будет по-прежнему… — начал я.
— …Хорошо! — закончил за меня Вася.
Все вокруг успокоились. Папен драил котелки холодной водой с хозяйственным мылом; Пимон что-то зашивал. Рамир и Алиев просто дрыхли. Безо всяких забот.
Вася тихо исчез, а я, позевав, пошел спать к себе на перину. И приснился мне весьма мерзкий сон.
Убегал я какими-то дворами и огородами города Темир-Хан-Шура от местных абреков. И были они вооружены огнестрельным оружием. У меня же не было ничего. И догнали они меня все-таки в каком-то незнакомом месте. И выстрелили. Я только об одном думал — лишь бы не насмерть! Но провалился в какую-то пустоту без цвета, звука, запаха и жизни…
Когда я очнулся с бешено колотящимся сердцем, то понял, что это, к счастью, только сон. «Ну может же такое присниться!» — подумал я и перевернулся на другой бок.