Харизма
Шрифт:
У меня уже как-то нет сомнений, что это за мной. Тем более прямо надо мной стоит треножник и на нем камера, судя по непроницаемо-черному объективу — тоже инфракрасная. Изучают, контролируют, сволочи. А рядом еще аппаратуры навалено, сетки какие-то, баллоны… Вот эти баллоны мне меньше всего понравились.
Ну, зачем я им? Что им от меня надо всем? Первая мысль была — сматываться. Потом думаю — а мать как же? Но понимаю, что мать они не тронут, им я нужен. Ну, максимум вызовут, вопросов позадают всяких.
Так что надо сматываться. А пока что я лежу и делаю вид, будто ничего не замечаю. Сплю типа. А сам судорожно думаю — что делать, что делать? Куда? В окно? Расстреляют из автоматов в клочья, чую, что расстреляют. Эх, зря я на ту базу вообще полез,
Стоп, говорю себе. Перебор. Откуда во меня такая мерзкая мысль? Вот уже третий раз в голову лезет. Первый раз — еще в медсанбате, когда я только его облик принял. Ну, там уж я так, отмахнулся. Второй раз — когда живой генерал позвонил Миняжеву, мне сразу подумалось — зря в живых оставил. Третий раз — сейчас. Ведь это же не моя мысль? Вообще не человеческая мысль! Мне такое и в голову бы не пришло! Так откуда? Кто внутри меня мне такие мысли диктует? Словно инстинкт какой-то. Прислушался я к себе — и точно, инстинкт: перевоплотился, убил, съел. Занял место, пошел, дальше. Хорошая программа во мне сидит! И с каждым днем, я так понимаю, все сильнее она действует и сильнее!
Ладно, думаю, разберусь с этим обязательно. Но сейчас главное — вылезти отсюда, пока не изловили. А как? Вниз ползти по вентиляциям всяким и трубам? А у них баллоны… Зальют вентиляцию кислотой или чем там, а потом меня на кусочки порубят, как тот хобот форточкой. И по пробиркам распихают…
Тут мне вспоминается, как обрывок хобота ко мне сам на крышу приполз, и приходит в голову неплохая мысль. Вот только смогу ли? Прислушался к себе — смогу. Осталось только выбрать место. Подумал-подумал — вспомнил. Есть недалеко от дома небольшой скверик заброшенный, за деревьями гаражи, а рядом голубятня. Почему-то голубятня мне на ум сразу пришла — по аналогии, что ли? В общем, стал я представлять мысленно эту голубятню и пути к ней, все возможные пути по воздуху, по земле — вот прямо отсюда, из комнаты, через окно. Понимаю, что главное тут — очень хорошо себе представить цель. Цель — голубятня. Готовился я так, лежал долго и все представлял себе, как я лечу к голубятне… А потом слышу — машина во дворе проехала, и смотрю — зашевелились бойцы этажом ниже, напряглись. Ну, думаю, тянуть больше нельзя. Вперед!
Вот ты спросишь, как это у меня получилось? Не знаю. Отдал команду, уверовал в то, что это необходимо, — и получилось. Скинул одеяло, чтоб не мешалось, на миг весь перемешался, превратился в амебу — и рассыпался ровно на двести пятьдесят шесть кусков. Почему именно так? Прикинул по массе примерно, выходило, что так лучше всего.
Дальше я помню очень странно и смутно, как будто не со мной было. Что и неудивительно, верно? Помню только полеты, движения, крылья и цель — голубятня. Помогло то, что я пять часов провел в облике летучей мыши, запомнил каждой клеткой тела. И теперь рассыпался на мелкие куски, и каждый превратился в летучую мышь. И я, то есть, конечно, мы — всей толпой рванулись в разбитое окно. Все сразу не влезли, кружились по комнате, махали крыльями. Затем полет — короткий и стремительный. Никакой погони, никаких выстрелов — это и понятно, обалдели они, наверно, от такого.
И вот прихожу я в себя — уже на крыше голубятни. Почему на крыше — не знаю. Я никаких особых команд себе на этот счет не давал. Шлеп, шлеп — все больше и больше прихожу в себя, ощущаю свое тело. Последний кусок пришлось ждать несколько минут, я уж думал, не дождусь, случилось что-то. Мало ли что может случиться с одинокой летучей мышкой? Кошка сожрет, например, или бойцы подстрелят… Но нет, нормально. Подлетает ко мне крохотная тушка — у меня уже к тому времени глаза были, только в какой я форме был, сейчас уже не вспомню. Подлетает, короче,
Неприятный был только один момент — остановился около автобусной остановки, пардон, по маленькому делу. Не у самой, конечно, остановки, я ж культурный человек, у деревца рядом. Остановился, лапу задрал, как положено, и вдруг смотрю — стеклянная такая остановка, ну, знаешь, из новых, и на ней плакат наклеен. “Пропала собака! Видевшего или знающего хоть что-нибудь просьба позвонить по телефону. Огромное вознаграждение за любые сведения!!!” Прикинь? За любые сведения! А на плакате — мой портрет. То есть не мой человеческий, а мой в образе собаки. Причем снимок не очень резкий, увеличенный и сделан знаешь где? Я узнал это место. Это вот на той самой бандитской базе, у выхода из гаража. Я стою в такой задумчивой позе, то ли это был момент, когда я оттуда, только выскочил, то ли уже потом, когда слонялся вокруг и думал, чего делать… Но факт — оттуда карточка. Кто меня там заснял? Не было там никаких фотографов. Только одна мысль приходит в голову — может, спецназовцы штурм на видео снимали? Ну, типа ошибки разбирать — кто не туда стрелял, кто плохо спрятался?
Вот, думаю, докатились ребята. Собаку разыскивают. Видимо постеснялись написать “особо опасная собака разыскивается в связи с террористическими актами”…
Не стал я сдирать этот плакат, дела свои закончил, лапу на землю опустил и поскакал дальше. Бегу, и кажется мне, что все на меня смотрят из окон. Особенно из освещенных. Почему-то в Москве ночью очень много освещенных окон. Ушел я в палисадники, во дворы, тихонько между кустов, по опавшей листве, пробежал еще пару дворов вглубь — и в подъезд один заскочил. Тихо вбежал на последний этаж и еще чуть выше — и в комнатку машинного отделения лифта просочился сквозь щель под дверью.
И тут решил отдохнуть и наконец подумать, что теперь делать, — в спокойной обстановке. Вид я принял не совсем человеческий, чтобы не мерзнуть, а сам не знаю какой. Лицо человеческое, а сам как медвежонок мохнатый. В лифтерке этой кресло стояло посередине — гнусное, но целое вроде. И бутылки рядом. Лифтеры сюда пить, что ли, приходили? Сел я в это кресло, думаю.
Просканировал помещение инфракрасным взглядом — никого вокруг. Только кошка вдалеке по чердаку бродит. А внизу — люди в квартирах спят. И у меня сразу первая мысль — все понятно, пробраться в квартиру, убить-съесть, принять облик.
Стоп, говорю себе, что за бред такой дикий? А изнутри кто-то словно бы долбит настойчиво, все сильней и сильней — Убить-съесть-превратиться, убйть-съесть-превратиться, убить-съесть-превратиться… Словно бы даже голос раздается, но не в Ушах, а внутри головы. Не, говорю себе, так у нас дело не пойдет. Что ж это за тварь такая во мне поселилась? А внутри опять: “Надо! Убить-перевоплотиться!”
И тут мне приходит мысль такая интересная — посмотреть у себя внутри головы, что там за голос такой завелся? Пытаюсь я организму своему дать команду такую и вдруг встречаю решительный отпор. Как бы тебе объяснить-то? Ну, вот однажды я пытался стать прозрачным. Не помню уже, рассказывал тебе или нет, но был такой момент — очень стать прозрачным хотелось. Дал команду — организм отвечает типа не могу, извини. Ну, никаких проблем, я ж понимаю — способности тоже не безграничны, в амебу — пожалуйста, в стаю мышей — с трудом, но можно, а вот прозрачным — никак и ни в какую. И никогда не выйдет. Не могу сказать, как организм мне отвечает, но не словами, конечно. Просто дает понять — невозможно. А вот тут совсем другое дело. Ответ я получаю не то чтобы “невозможно”, а совсем другой ответ: “Возможно, но запрещено”. Нет права доступа — примерно так это формулируется, если перевести на язык слов.