Харон
Шрифт:
Дьяус снова помолчал.
– Любопытные мысли, - наконец произнес он, - приходят в голову в связи с этими Лученосцами... Секта... религия... Господь... загробный мир. Неужели в религиях прошлого есть хотя бы доля истины в этом вопросе? Вот будет шутка. Искали смерти, а обрели новую еще более вечную жизнь. Слышишь, Тор?
– Прошу за стол, - сказал Джим Прист, - Отужинаем, да.
Мне помогли встать, одеться. Плечо болело, но уже не так сильно. Не было ни тошноты, ни головокружения. Я улыбнулся.
– Как твои дела, Артомес?
– спросил Джим Прист.
– Хорошо, да?
– Хорошо, дядя Джим. Живем помаленьку. Марта уже на шестом месяце.
– Будем ждать, значит, пополнения рода Броновски, да.
– Броновски - встрепенулся Дьяус.
– Я знал одного Броновски. Только звали его Глеб. Ты ему не родственник?
–
– Что же ты молчал?
– А почему я должен это говорить?
– Это представляет всю проблему совсем в ином свете.
– А разве была какая-то проблема?
– Сознательное, тщательно спланированное уничтожение Бессмертных. Мне многое становится понятным. Из тех, кто ушел из Полиса, ни один не вернулся. Значит, все они прошли через тебя или через других Броновски. Вот, значит, как. Но почему? Почему вы это делаете? Что у вас за идея? Почему?
– Вам это действительно хочется знать?
– Хочется... В конце концов я имею право знать все о человеке, который взялся свести мои счеты с жизнью.
Я осекся. Никогда об этом не думал. Может ли вообще существовать такое право? Но если взглянуть...
– Имеете, - сказал я несколько растерянно.
– Да, имею и требую поэтому объяснений.
– Требует объяснений, да-а...
– протянул Джим Прист.
– Хорошо, - сказал я, - но давайте хоть поужинаем сначала.
Мы молча поели, потом Джим Прист принялся раскуривать свою трубку, я отодвинул пустую тарелку, взял со стола деревянный кубок с виноградным вином и, смакуя, стал пить его маленькими глоточками.
– Я - прямой потомок Глеба Броновски. Вы его знали, уважаемый Дьяус. Возможно, даже встречались с ним.
– Да, встречался, - подтвердил Дьяус.
– Он был одним из двадцати. Это он сделал меня кандидатом в Бессмертные.
– Один из двадцати, - повторил за ним я.
– Да, одним из двадцати. И именно он, единственный из двадцати, понял к чему приведет вся эта затея с бессмертием. Он сам пришел к этому пониманию, никто ему не помогал. Для этого Глебу Броновски пришлось многое испытать, многое переоценить... Вы, Бессмертные, должны были стабилизировать положение в том неустойчивом сложном мире, в котором появились на свет. Но вы оказались слишком разными, чтобы действовать заодно. Принцип, по которому подбирали кандидатов, себя не оправдал. Вы заняли разные позиции, оказались на разных берегах, возглавили движения совершенно разного толка. Кое-кто из вас даже возмечтал тогда о мировом господстве... Никогда еще не было войн более жестоких... Глеб Броновски прошел через весь ад, испытал все на себе, увидел вас, Бессмертных, несущими смерть, прибегающих к изощренной жестокости для подавления, устрашения... Большинству из живших тогда вы казались жестокими Богами, но он-то знал, что вы - люди, что когда-нибудь и для вас придет время платить. И когда-нибудь будет вынесен приговор, и если вы сами не приведете его в исполнение, это должен будет сделать кто-то со стороны. Вы понимаете?
Бессмертные молчали.
– Но все это было давно. Не мне вас винить за то, что тогда по вашей воле происходило. Меня ведь тогда и в перспективе не наблюдалось. Свои собственные умозаключения я могу строить, оперируя лишь фактами недавнего прошлого, скажем, за последние два столетия. Это были столетия вашего триумфа. Именно в это время вы сумели сыграть даже некоторую положительную роль. Через кровь, через страдания миллионов вы создали создать устойчивый тип цивилизации. Последние войны - лишь слабый отголосок прошлых баталий. Человечество с вашей помощью вошло в новую фазу своего развития. В совершенно новую. И вот теперь, именно теперь, вы стали лишними. Вы лишние, и ваше присутствие только мешает человеческой цивилизации развиваться дальше. Пришло время уйти...
– О каком развитии ты говоришь?
– перебил меня Дьяус.
– Где твое развитие? Я его не вижу. Вот уже пятьдесят лет в мире Смертных ничего не меняется, ничего существенного не происходит...
– Это вам только так кажется, - ответил я.
– В первую очередь потому, что вы на самом деле давно перестали интересоваться делами и проблемами человечества. Вот уже тридцать лет никто из вас не выходит из Полиса просто так из интереса, вы выходите лишь за смертью. И к себе вы тоже никого не пускаете, не приглашаете, кроме кандидатов в Наместники для обучения в Школе. А на самом деле изменения есть, цивилизация развивается, зарождаются новые формы общественных
– Но в области Полиса ничего подобного нет, - возразил Дьяус.
– Вот! А я о чем? И не может быть там ничего подобного. Область Полиса - это область застоя, застывшей культуры, остановившегося развития. Вы хотите видеть цивилизацию такой: Наместник в качестве главы областной администрации; карабинеры как сила, утверждающая порядок; крестьяне, моряки, охотники, бродячие музыканты, полугорода-полупоселки, минимум технологии - аграрная культура, вы ее такой и видите. Но только рядом с собой, в непосредственной близости от себя, в области Полиса. В провинции все иначе. И чем дальше от Полиса, тем различия более ощутимы. Побывали бы вы, к примеру, в поселениях на границе с Великой Пустыней. Да, там есть и свой Наместник, и свои карабинеры, но свои задачи и полномочия они понимают совсем по-другому, чем понимают их здесь. А еще Лученосцы. Тоже пример. Я лично не думаю, что они не появляются в области Полиса потому лишь, что объявили это землю священной. А почему они объявили ее священной? Почему только ее? Только ли потому, что на ней расположен Полис, место обитания их бессмертных богов? Но не логичнее ли в таком случае было бы организовать паломничество по святым местам, как это делали в древности? Но нет, ничего подобного. Я объясняю это так: Они, Лученосцы, подсознательно понимают, что им там делать совершенно нечего. Они там не нужны. Потому что они играют в современном обществе роль противовеса, они оказывают сопротивление всему новому, что зарождается сейчас, дает ростки. И чем сильнее проявляет себя это новое, чем определеннее, совершеннее становятся его черты, тем более усиливается сопротивление... Но это, по-видимому, неизбежно. Так было во все времена, и от этого никуда не уйти... Однако процессы зарождения нового в борьбе со старым проходили бы быстрее, малой кровью, не будь вас. Вы суть воплощение старой цивилизации со всеми своими Наместниками, карабинерами, уставами, законами, заставами и прочей мишурой; вы суть объект поклонения Лученосцев, та сила, которую они постоянно ощущают за своей спиной, хотя сами вы о них практически ничего не знаете. Все Смертные работают с оглядкой на вас, живут с оглядкой на вас. Никто не может чувствовать себя уверенным в своем будущем, пока существуете вы. А значит, нельзя быть уверенным в будущем зарождающейся культуры. Уйдите, не мешайте ей. Признайте, что стали лишними в этом мире, и он больше не нуждается в вашем присутствии.
Я замолчал. Они долго думали, не зная, что еще можно сказать или спросить. Или мне так казалось, что не зная?
– Вот так вот, да, - нарушил наконец молчание Джим Прист.
– Я предполагал нечто подобное, - сказал вдруг Тор.
– Я думал об этом. И мои выводы очень близки к вашим. Спасибо, Артомес, в ваших словах я нашел подтверждение своим мыслям.
Вот, значит, что, подумал я. Вот, значит, зачем ты идешь. А ведь ты первый - неужели первый?
– первый, кто понял, зачем стоит идти на самом деле, а все остальное - лишь пустая блажь. Страшная, изматывающая, доводящая до отчаяния, но все же блажь. И что есть только одна цель, и есть только одна идея сейчас, ради которой Бессмертные должны покидать Полис и идти искать смерть. Смерть ради жизни всего человечества. Потому что иначе нельзя, потому что иначе Пустыня в самом деле сожрет этот маленький мир.
– Интересно, интересно, - сказал Дьяус.
– Очень это интересно... Но я, знаешь ли, Артомес, получил в свое время воспитание на базе высоких гуманистических принципов; мне во множестве втолковывались тогда благородные разные идеи. Только я их успел растерять в первые же сто лет своего существования... Так вот, я хочу сейчас тебе одну такую идейку подкинуть. Значит, по твоим словам, новое общество, новая культура будет построена на крови и костях полутора тысяч Бессмертных. Очень интересно... Мы - убийцы, да. Мы пролили целый океан слез и крови, но имеет ли право на существование мир, построенный на костях пусть даже и мерзких убийц, вообще на чьих-либо костях?!