Хедлайнеры
Шрифт:
Позднее мне рассказывали, что когда Илье показали запись “12 злобных зрителей”, он только улыбался. Идеолога “Троллей” можно было понять – спустя несколько месяцев клип оказался востребован в качестве экспоната нью-йоркским Музеем кинематографии. В это же самое время песня “Невеста?” поднялась на первое место в ведущих хит-парадах, продержавшись там вплоть до Рождества. С вершины чартов ее сместил новогодний клип “Карнавала. Нет”.
…Рекламная кампания нового альбома “Троллей” стартовала на высокой ноте. Надо отдать должное Илье, он подготовился к этой ситуации заранее и с достоинством. В первую очередь эта тенденция касалась имиджа и идеологии.
“Чрезвычайно интересно и забавно формировать свой публичный образ, – заметил
В это сложно поверить, но после нескольких лет оголтелой “мумиймании” у группы все еще не было студийного фотографа, способного помогать Лагутенко формировать образ. Поэтому лидер “Троллей” начал такого фотохудожника искать. И нашел. В Лондоне.
Как-то раз Илья купил в Сохо очередную кучу глянцевых журналов. В одном из них его внимание привлекли необычные, слегка тускловатые снимки, выполненные с применением какой-то новой технологии. Фамилия фотографа была русская – Олег Михеев. Недолго думая, коммуникабельный Лагутенко позвонил в редакцию, оставил свой телефон и буквально через пару дней встретился с Олегом.
Михеев переехал в Лондон из Екатеринбурга, где в свое время учился в одном институте с Бутусовым. Встретившись с Олегом, Лагутенко нашел в нем единомышленника, который впоследствии вложил в эволюцию лидера “Троллей” столько же революционных идей, сколько привнесли в свое время Хлебородов, Вилкс, Паша Руминов. Любопытно, что позднее с Михеевым работали все кому не лень – от Алсу и “Сегодня ночью” до “Братьев Грим” и Мары….
Надо признаться, “копал” Михеев глубоко. На фотосессию “Троллей” он пригласил визажистов из Англии и экспертов из Швейцарии, применив в прическах музыкантов глэм-эстетику, накладные волосы и мелированные пряди. Пространство вокруг глаз напоминало восход солнца вручную. При печати этих произведений искусства Олег добавлял определенный “металлический эффект” – для получения нужной цветовой гаммы. Другими словами, химия и жизнь.
Эта фотосессия и легла в основу дизайна обложки альбома. “Когда мы работали над оформлением пластинки „Точно ртуть алоэ“, мне хотелось отразить не только дух карнавала, но и той, может, не всегда реальной страны, из которой звучали эти песни, – вспоминает Илья. – А потом эстраполировать дух рокапопса на все окружающее пространство”.
“Рокапопс” – принципиально новый термин, придуманный Лагутенко для обозначения идеологии и стилистики нового альбома. В его интервью стали мелькать фразы типа “развернем знамена рокапопса” или “победа рокапопса в одной отдельно взятой стране”. Себя Лагутенко начал именовать не иначе, как “император рокапопса”. Дураки думали, что это всерьез. Умные улыбались.
“Вся эта задумка не больше чем забава с изобретением нового звучного словца, – признавался мне Илья впоследствии. – В принципе, мне всегда хотелось изобрести такой термин... Но когда его схватили, растиражировали, развели вокруг него целые дебаты – меня это стало чрезвычайно забавлять”.
Вскоре по моей просьбе Лагутенко написал для “Harper’s Bazaar” целый трактат об идеологии современной рок-музыки и женском роке. Я немного продюсировал этот материал, но практически не редактировал. Текст у Ильи получился безупречный. Статья заканчивалась целым манифестом, глубина которого для российского рок-музыканта выглядела уникальной. Собственно говоря, именно в этом тексте оказались заложены все те тезисы мировоззрений Ильи, которые он по тем или иным причинам не доносил до прессы. Судите сами.
“Наше время стирает границы определений и жанров в искусстве и масс-культуре – и неустанно выстраивает новые, – с уверенной хваткой бывалого искусствоведа рассуждал Лагутенко. – Мы покупаем пластинки и судим о них все по тем же критериям – внутреннее и внешнее содержание. Не дело рассуждать о предрассудках: если хотите, рокапопс – жанр стереосексуальный. Он может иметь полярные
С учетом подобных настроений Ильи в Москве была запланирована фотосессия из серии “рокапопс правит миром”. Специально для музыкального выпуска “Harper’s Bazaar” опытный фотограф Михаил Королев придумал для Лагутенко королевский образ. Он усадил Илью в позолоченное антикварное кресло, вручил в руки тяжелую трость из черного дерева с серебряной ручкой от Нины Ричи. На “императора рокапопса” фотограф надел модную рубашку с бабочкой и запонками от Гуччи. Поверх этого сверкающего великолепия на Илью были водружены черный смокинг и пальто с соболевым воротником. Открытый лоб, волосы зачесаны назад...
Несколько кадров – и образ грозного “императора рокапопса” оказался готов. Его взгляд был устремлен вперед. В будущее.
4. Керамика Шагала
Если задуматься, мне группа Kiss всегда была более интересна, чем Александр Сергеевич Пушкин.
…Я со страшной скоростью мчался по ступеням эскалатора, движущегося из недр метро “Пушкинская” по направлению к зданию “Московских новостей”. Если верить часам, уже десять минут там должна была идти пресс-конференция, посвященная выходу “Точно ртуть алоэ”. И вести ее, как ни странно, должен был именно я.
Я чертыхался, спотыкался о ступени, но на акцию уверенно опаздывал. Жизненный опыт подсказывал мне две утешительные мысли:
1) в шоу-бизнесе ни одна “прессуха” не начиналась вовремя;
2) без меня не начнут. По идее, не должны…
Задержали меня дела государственной важности. Ровно за месяц до выхода альбома “Троллей” я коварно внедрился в масонскую ложу издательского дома “Аргументы и факты”. В должности главного редактора газеты “Я – молодой”.
Так получилось, что по ходу рабочего процесса обе стороны – работодатели и работник, – что называется, взаимоуважительно друг друга наебали. За месяц круглосуточных дежурств мне на голубом глазу выплатили нечеловеческий гонорар в размере двухсот долларов. В свою очередь, я в нескольких номерах газеты успел отпиарить “Троллей” по полной программе: анонс альбома, рецензия на клип “Карнавала. Нет”, огромное интервью с Лагутенко и, наконец, обложка с его изображением, которую я послал на пленки за полчаса до пресс-конференции.
Уважаемое средство массовой информации, выходящее тиражом в сотни тысяч экземпляров, цинично использовалось пресс-службой группы “Мумий Тролль” в рекламно-пропагандистских целях. Больше ничего из этого идущего ко дну “Титаника” выжать было нельзя. Поэтому по ступенькам эскалатора я скользил с чистой совестью. Еще ни разу в жизни я не дезертировал из издательского дома в таком приподнятом настроении.
…Пока я пилил в сторону “Московских новостей”, пресса стояла в длиннющей очереди за компакт-диском “Точно ртуть алоэ”. Пластинка оказалась необычной – внутрь пластмассовой коробочки было встроено тринадцать бусинок – по количеству песен на альбоме. Журналисты гремели бусинками и радовались словно дети. Прямо за углом мы ругались с PR-директором “Радио Максимум” на тему моей традиционной непунктуальности. Мол, срываю важное мероприятие. Словом, обычная суета.