Hell Cat

Савченко Максим

— Мы так вчера из-за тебя напереживались! — она все жалась и млела.

— А что вчера? Снова перебрал? Я что-то не припомню, как мы спать легли. — вспоминая спрашивал он.

— Не помнишь? Еще бы! Тебя вырубило, потом у тебя были судороги. Мы тебя перенесли на диван и до самой ночи сидели рядом.

— Серьезно? Вот уж ни за что не догадался, что так все было. Сегодня мне особо легко и хорошо. Знаешь, как в детстве на каникулах! Проснешься рано, и спать не хочешь, а тянет на рыбалку и всякие другие приключения.

— Ты будто и

в плечах шире стал! — она нежными женскими руками ощупывала его теплые и сильные плечи, затем руки. Он в ответ так провел ей по спине, что ей пришлось закрыть глаза, чтобы он не увидел в них бабочек.

— Обещай! Больше ты не куришь!

— Обещаю.

— Идем работать, на обед у нас вылазка вместо кофе и сигарет!

Они ушли с вонючей и когда-то спасительной площадки. Это место убегания им больше было не нужно.

— Котя, твою ж мать! — часов в 12 дня ругался в трубку Мишка. — Нужно срочно встретиться обговорить кое-что.

— Угол Щукинской и Пехотной. Час дня. Машка чтобы была!

— Принято!

Котя закончил с очередным клиентом, поставил занятый статус и заблокировал терминал. Наташа увидела, что он поднялся и стала завершать свои задачи.

— А зайдите-ка ко мне! — позвал Котю Геннадий Викторович, выглянув из своего “аквариума” на возвышении.

— Добрый день, Геннадий Викторович, — обратился к тому Котя, расправив плечи и слегка улыбаясь, — чем заслужил?

Начальник явно был смущен таким приятным обращением от посвежевшего сотрудника.

— Вижу, вы взялись за ум! — он явно не знал, как начать. — Я тут подбил некоторые итоги вашей работы, — он щелкал о стол перевернутой ручкой, — я взял на себя смелость оформить вам… небольшую премию, — Картофельный достал из верхнего ящика конверт и положил перед Котей. — Если хотите, можете взять отпуск. Только за свой счет, разумеется, — он засмущался, — я подумал, что Наталья Воронина тоже может взять аналогичный отпуск, — он встал, намекая, что встреча и так зашла немного глубже, чем обычно, — вы не думайте ничего такого, но я знаю, что сейчас некоторое время вам нужно посвятить кое-чему кроме работы.

Котя взял конверт, поблагодарил за неожиданный сюрприз и собрался обрадовать Натали, как Геннадий Викторович бросил ему в спину: — Константин, еще кое-что, — сказал он так холодно, что у Коти екнуло, — Александра Мухина убили…

Котя нащупал рукой стеклянную стену. Стена отдавала холодом. На перегородке остался его отпечаток ладони.

— В собственной квартире. Его зарубили.

Наташа видела, как за стеклом Котя сделался белым, как мел, она направилась к нему в контору.

— У Сашки остался сын и жена, — эту фразу уже услышала вошедшая к тому времени Наташка. Переспрашивать смысла не было. Они вместе смотрели тот репортаж. Всем троим в начальницкой немного подташнивало от осознания.

— Если сможете… вы общались, заехать сможете, передать вдове? — Геннадий Викторович достал еще один конверт.

Более пухлый и оттого навевавший печаль: никакие деньги ничего уже не исправят.

Нужно разыскать ту женщину. Пусть держит ответ. Она им должна. Они обязаны ее найти и вытащить из нее правду. Какой бы та ни оказалась горькой.

Вместе

Машка и Мишка были уже на месте. Слегка злые и дерганые. За руки не держались. Мишка взъерошен, а Машка умытая, и оттого глазки ее казались мельче, чем вчера вечером. Вот и разрешился Котин внутренний спор — чьи глаза ему нравятся больше. Ненакрашенная Наташа почти ничем не отличалась от Наташки в макияже, лишь выглядела моложе и непосредственнее. Он тут же взял ее за руку — нечего добру пропадать зря!

— Вы как? — участливо поинтересовался Котя, — что уже успело случиться, что вы такие… сами не свои?

Натали напротив, выглядела умиротворенной. Хотя утром они чувствовали, что настроение у них одно на троих. Ребята переглянулись, расчесывая свои руки. Они еще не видели Котю, и его бравый новый образ. При виде его часть озабоченности смыло с их уставших лиц.

— Да что же это с вами, — и Котя решил их приобнять.

— Что ты скажешь по этому поводу? — Мишка с Машкой протянули ему свои левые руки. Тонкой паутинкой на ладонях проступал едва различимый рисунок.

— Никак, а что это? — Котя был удивлен не меньше самих друзей.

— Ребя-та, — растеряно замямлила Наташка. Она держала свою левую руку в правой и приблизила ее к глазам, — что за нафиг? — она выругалась в три этажа так же тихо и испуганно.

— Что у тебя там, покажи! — она сидела на лавочке под осенним кленом, а команда обступила ее со всех сторон.

— Хера-се! — Миша был явно озадачен, — а у нас совсем не так, — он грустно смотрел на свою ладонь, — признавайтесь, что вы сделали?

— Да ничего, собственно… — Котя и Наташка растеряно переглянулись и дальше всматривались в Наташкину тату. На ней уже совершенно четко проступил образ пантеры, держащей перед собой лапу с длинными смертельными когтями. От образа у ребят по спине прошел холодок.

— Признавайтесь, что вы сделали? — Машка вцепилась взглядом в Котю, но тот был растерян, тогда она схватила за руки Наташку, — вы это успели на работе? Нам что, теперь тоже нужно? — Маша снова смотрела на Котю, а Наташка от такой наглости открыла рот и жевала воздух.

Тогда все глянули на ругающегося Мишку, тот замахал головой: — Ну уж нет… — успел он выдавить.

Наташка наконец очнулась: — Да нифига такого не было, а ты, Мишка, расслабься! — отрезала она.

— Если для дела… — он был растерян.

— Ну и придурок мне достался. Натаха, не знаешь, за что? — Машка искала женской солидарности и пыталась разрядить атмосферу, как могла.

— Впрок, Машер, впрок! — поправила Ната подружку шуткой.

— А если серьезно, то что вы делали? Давайте, думайте, — Маша уже серьезно задала вопрос Коте и Нате.