Hell Cat

Савченко Максим

— С ментолом, — Котя показал пальцем и протянул бумажку.

Ритм потихоньку снижался.

Выходить он не рискнул.

Спина жгла.

Он купил хлеба, булочек, конфет и горчицы, убив немного времени и еще успокоив ритм сердца.

Постоял немного у окна, убедился, что никто не маячит в открытую, а если его кто и поджидает, то только в переходе, или за углом. Пристроившись к шумной компании, шедшей в сторону офиса, он вышел из магазина.

Никто на него так и не выскочил ни из перехода, ни из подворотни.

Работа

не спорилась, полный тревоги Котя больше бегал в курилку, чем трудился.

На работе не поверят, а здесь он дружил только с Саней и Натахой. Как дружил… Курили вместе, иногда анекдоты травили. А выговориться было жизненно необходимо.

Дома. Расскажу дома Мишке. Возьмем по пиву и поболтаем.

Он взял такси.

Дома

— Мишка, привет, что делаешь? — едва разувшись, Котя звонил корешу. Он знал, что после целого дня созерцания изображений с камер видеонаблюдения, Михась захочет продолжить вчерашнее. — Есть хавчик, жду!

Котя проследил через окно на кухне, как дружище выбежал с подъезда дома напротив и в домашних трениках с коленями, прямо как в детстве спешил к нему домой в гости. Зависали они в его квартире класса с пятого, как только возникло общее желание пообсуждать одноклассниц и не только. А еще в “Сегу” на пару погамать.

— Вы уроки поделали уже, игроки? — заходя с бутербродами и чаем в те времена спрашивала их Котина мама. Миша любил и его маму и её бутерброды с чаем, царствие ей небесное.

В гостях у Коти он чувствовал себя лучше, чем дома. А за самого Котю он был готов горой стать!

Хлопок дверей лифта, звонок в дверь. Всё тот же, из девяностых. Котя даже после ремонта оставил его. Ностальгия, как говорят в таких случаях.

— Привет, ну, чего там, выкладывай, как проснулся, нормально? А то вчера ты, — Миша ухмыльнулся, — дал джазу, — Миша изобразил первобытный храп из пещеры древнего человека, который якобы таким образом отпугивал саблезубых тигров.

— А… — Котя махнул рукой, — то все ерунда. Проходи, пиво отрыл, начинай, а я сейчас сардельки горячие с горчичкой и тостами принесу.

— …прибывшая на место событий полиция и наши репортеры застали толпу разгневанных граждан, давайте послушаем, что они нам сегодоня рассказывали.

Мишка просто включил ящик, а там шли новости. Он сделал погромче. Пахло вареными сарделями, аппетит придал дополнительной мотивации просматриванию новостей.

— …два самурая дрались на мечах, я лично видел… — рассказывал подросток в ветровке.

— …а кулачища! Во! — пенсионерка с пакетом изображала размер кулаков, сзади стояла ее группа поддержки примерно одного с ней возраста и рода занятий и утвердительно кивала рассказу лидерши.

— Мне сломали нос, я буду подавать в суд на транспортную компанию, — гнусавил лысеющий молодой человек с тампонами в носу, сзади стояла

скорая, врач скорой метра два ростом как раз складывал чемоданчик и проревел: — Молодой человек, вы едете в больницу? Вам нужно вправить как можно раньше. — он был похож на мясника с засученными рукавами.

Из толпы вышел кто-то так же нелепо одетый, как и потерпевший, и подтвердил: — Чувак, это больно, я те говорю! — и скривился губами немного наискосок.

— Мама, я в больницу, слышишь? Не волнуйся, со мной всё в порядке! — снова гнусаво обратился в камеру тот, кто с тампонами в носу.

Соболезнующий процедурам рыжий парень провёл на камеру большим пальцем себе по горлу и закатил глаза.

— Очевидцы утверждают, что в автобусе № 222 было совершено убийство. Сотрудниками полиции было осмотрено транспортное средство, бывшее тогда на маршруте, и никаких подтверждений тому не найдено. — журналистка шла на камеру и в такт своим словам она притрушивала руками, — Что это было? Массовое помешательство? Гипноз, паническая атака? Испытание западного психологического оружия? Мы не знаем наверняка. Но точно известно одно: из-за этого происшествия пострадал как минимум один человек.

Камера выхватила уезжающую скорую.

Миша приглушил звук и потер руки: Котя нес две тарелки, полные сарделей. Друзья принялись жевать, кивая головами и запивать пенным колючим пивом свой ужин.

Вид вечернего мегаполиса даже с девятого этажа захватывал дух. Они открыли по второй банке, стояли в носках на балконе и ароматно дымили. Горчица и сардели согревали ребят изнутри.

— Слыхал? Я из кухни слышал, что ты смотрел новости. — начал рассказ Котя.

— Автобус? Ну да, нос разбили какому-то хмырю.

— Ты мне веришь?

— Не вопрос.

— Мокруха-то была.

— Гонишь! — Михась мечтательно выдохнул дым вверх.

Котя повернулся и внимательно посмотрел на друга.

— Я люблю татухи?

— А при чем тут они? — удивился смене темы Миша.

— Не люблю, ну, вспомни, как я не стал мутить с этой, как ее… — объяснял Котя свою нелюбовь к татуировкам.

— А-а, на “Р” как-то звали… так она немного того была, — и Миша изобразил как она была “того”. — Розалия?

— Розалинда звали ее. — поправил Котя, у нее еще капли на щеке выбиты были, — напомнил он.

— Так, а при чём тут она и татуировки вообще? — никак не врубался Котин друг.

— Проще показать, — сказал Котя и начал стягивать футболку.

Миша, пытаясь предугадать, к чему клонит товарищ, следил за его движениями.

— Вот, — повернулся к другу Котя, — убитый как ударит чем-то, а она как заболит! — еще больше запутывал он Мишу.

— Такое не за одну неделю набивают, — увлеченно разглядывая подробный шедевр, комментировал Миша, — когда это ты успел? — не поверил ни капельки Миша.