Hell Cat
Шрифт:
“Ребята, вы это видите?” — обратилась Даша к остальным.
“Видим, интересно, они знают о наших разговорах?” — спросил Котя.
— Теперь уже ты сомневаешься, братишка, думаешь, они не справятся с мегерами?
— Какими еще мегерами? — спросила Даша.
— Не пудри заранее им мозги этими гуриями, всему свое время, — сказал устало Гавриил, — у них еще целая армия гвардейцев, пойдем, брат, а то мы сильно заболтались.
— Дарья, наше почтение! — Люцифер поклонился, и они исчезли безо всяких эффектов.
“Похоже, твои лучницы тоже охотятся за камнем!” — сказала Дашка
“Если так, то у нас очень
“Мишка, Машуня, действуем!” — сказал Котя и вылез из кареты с катаной в руках.
— Пошла родимая! — Наташка мысленно общалась со своим экипажем, толкая его вперед-назад, выруливая к казарменным дверям. На эти маневры растерянно смотрели воины и слуги замка. Где это такое видано, чтобы лошадь выписывала такие замысловатые кренделя.
Вокруг телеги собралось достаточно зевак, пока Котя нагло и в открытую шел к задним воротам по брусчатке, они пытались махать перед лошадью руками и кричать.
Наконец, кобыла вырулила и стояла напротив выхода из казармы, и замковые начал успокаиваться — экипаж расположился лицом к воротам, по площади никто не разъезжал.
Но когда кобыла повернула свою голову назад и пошла наоборот, стыло ясно, что метров через десять экипаж врежется в ворота. Кто-то даже пробовал тормозить карету руками, но куда там!
И вот послышался стук о двери, из казарменных решетчатых окон появились первые руки и крики, что нужно убрать препятствие.
— Иди, иди ко мне, — звал приведенный конюх кобылу, — на, хочешь кусочек сахару, на, ннна…
Наташа от сахара не отказалась, но никуда не пошла, а легла на бочок, слегка сломав и порвав оснастку.
— Что ж ты делаешь, хорошая же телега, ух, паразитка! — ругался конюх. Несколько стражей осторожно хлопали ее по заду, но результат был примерно никакой.
— Ты так и будешь лежать, — спросил ее Котя, взбиравшийся на стену. Ему кричали, чтобы он стоял, сложил оружие, потом они кряхтели, орали, звали на помощь. Над малыми крепостными воротами шел бой, сдалека казалось, что в нем участвует только одна сторона: люди в серых балахонах, с мечами и характерным рисунком на спинах в виде тех же скрещенных мечей. И только одна фигура в центре чудилась лишней. Иногда это был человек, иногда черное марево. Центр урагана, в который стремились серые человечки, после чего те с криком и звоном железа по мостовой сваливались с высоты метров пятнадцать. Судя по развитию событий, кучка у ворот собиралась расти и дальше.
— Я не голодна, но так уж и быть! — кобылу уже пытались отвязать, обрубить сбрую и оттянуть от телеги. В дверь казармы били, толкали, пытаясь вынести ее к чертовой матери.
На эти крики почти никто не сбегался, кроме конюха и нескольких слуг, не желавших бежать к бойне у ворот.
Кобыла стала менять цвет на серый, уши ее удлиняться, а тело ее укорачиваться. От нее отпрянули и сели на зады все корпевшие над ее перемещением. Перед ними лежала ослиха. То ли в их мире не было ослов, то ли они их попросту никогда не видели. А может и вовсе их испугало само превращение. По всей видимости, кроме Императора никто здесь не славился похожими фокусами.
Ослица встала и закричала на сидевшего с сахаром в руке конюха. Этот сахар она тоже забрала.
От ударов карета начала отъезжать, Наташка поняла, что заигралась. Сделавшись крупным орангутаном,
Пару стрел уже торчало из широкой спины обезьяны. Наташка такому обращению с животным огорчилась. Она выбирала тех стражей, что были с луками, а не с мечами. В стороны летели оторванные руки и содранные лица. Разъяренная обезьяна до последнего терпела вонзившиеся стрелы и порезы от мечей. Когда боль стала мешать карать, в небо взмыл щегол, а оттуда на стену, поближе к любимому он упал пантерой. На нее обрушились новые стрелы и удары мечей, Наташка выхватила из толпы красномордого защитника, который запутался мечом в своем же плаще, она откусила ему полголовы и проглотила желеобразный мозг, порезы стали зарастать. Отбиваясь и сбрасывая с высоты вновь прибывших, она разделывала начатый торс, насытившись и получив прилив магических сил, она прыжками и когтями проделала себе путь к привратнику.
— Долго же ты, — сказал он обычным образом и рубил с новой силой, целясь в ноги, параллельно отбивая удары мечей и коротких клинков.
Стоять было сложно, вся стена была скользкая от крови, она лилась вниз несколькими потоками по стене. А под ней уже шевелилась гора тел.
— Ваше Величество! — в Дашкину дверь стучали. — Требуется ваше вмешательство! На нас напали магические существа, если вы сейчас не вмешаетесь, боюсь, что замок падет.
Снова стук и крики. Даша подключилась и похвалила ребят, передав им послание стучавшего в дверь.
— Я не могу сейчас выйти, у меня шлюха! Пошел вон, плебей! — крикнула Дашка глоткой Трансмагора. Его распростертое тело начало ее раздражать. Убитая утка должны быть ощипана и сожрана.
Облако песка заметалось по комнате, как будто с помощью ластика истирался Император сантиметр за сантиметром. Желтый песок побагровел, зашумел, разделился на множество потоков, сплелся в замысловатую косу, затем в шар, и в конце концов осыпался красивой горкой в центре комнаты, прямо на Кольцо Врат. Дашка выпала в осадок. Почему бы не поваляться кучкой песка?
— Показывайте мне, ребята, я буду за вас болеть! — как-то грустно попросила она их. Сил переживать о закрытой двери у нее не было.
— Сыночек, поцелуй красавицу! — старая карга приставала к охране под малыми воротами. Пока все еще было тихо, Котя только вышел из кареты, а Наташка крутила головой и сложно правила двуколкой.
— Да отцепись ты, бабушка… — Домой иди!.. — Пошла вон… — Уберите ее от ммм гррр. — старуха выбрала жертву, впрыгнула и присосалась к молоденькому и растерянному бойцу. Над бедолагой подшучивали и хлопали в ладоши.
— Как ты посмел лапать мою жену! — врезал Мишка молодчику, на котором повисла ведьма.
— Эй, он не виноват, она сама тут ко всем пристает! — выкрикнул кто-то, — Да и старовата она для тебя, иди погуляй и не мешай веселиться.
На Мишку зашикали и начали выталкивать, чтобы он не закрывал обзор.
— Это кто здесь назвал мою красавицу шлюхой, да еще и старухой? — Мишка вытащил меч и стал неуверенно им размахивать, дразня толпу. Остальные оголили оружие и лениво подстегивали его неумелые движения.