Херцланд
Шрифт:
– Платная дорога?
Юрген бросил взгляд в зеркало заднего вида.
– Нет, это началась экологическая зона. Не все машины могут в нее въехать. Мы - можем.
Он указал на зеленый кружок, прилепленный на лобовое стекло. Над ним - небольшой герб управления, видимо, чтобы ни у кого точно не возникло предположений, что можно остановить эту машину.
– И большая она, эта зона?
Звучало, в общем-то, неплохо. Если "зеленая зона" - это та, где действительно беспокоятся об окружающей среде, а не куда по каким-то причинам разрешен въезд только правительственному
– Через пару километров кончится, - ответил Юрген.
– Затем только Вупперталь, а за ним Рур, там большая зона.
– В Руре же заводы?
– Марк отлепился от стекла и потер замерзшую щеку.
– Клево, что вы бережете экологию.
Юрген покосился на него как-то странно, и Марк пожалел, что вообще решил блеснуть знаниями.
– В Руре тайны, - весомо сказал Юрген и замолчал.
Тайны так тайны. Марк снова прислонился головой к стеклу, наблюдая за придорожными полями и домиками.
В машине Юргена не играла музыка и тишина, нарушаемая только тихим звуком двигателя, стояла неприятная и натянутая.
– Знаешь, Юрген, - наконец не утерпел Марк.
Юрген просто покосился на него и снова уставился на дорогу.
– Я так и не понял, нравится ли тебе эта затея с оперативным отделом или нет, но жаль, если нет. Там придется этим заниматься - вместе. И я рассчитываю на твою поддержку как... старшего. Ты же урожденный?
– Мы все урожденные.
– Тогда иерархия выстроится сама. У обращенных оборотней нет понимания, за кем они должны идти. Они индивидуалисты и с трудом поддаются... воспитанию, - Марк улыбнулся своим мыслям.
– Хотя, конечно, зависит от характера. Бывают и абсолютно покладистые и адекватные экземпляры.
Юрген кивнул.
– Это я понял. А к чему это все?
Марк неопределенно пожал плечами и задумался. К чему это, собственно, все? Наверное, он просто соскучился. По своему маленькому отряду, в котором были военные и полицейские. Пусть они не были урожденными, но они отлично понимали, почему и зачем они это делают.
Марк бы давно бросил эту работу, наверное, если бы ему сразу пришлось тренировать обращенных гражданских. Если бы ему пришлось объяснять, зачем это все и почему именно с ними.
Хотелось верить, что и не придется. И тогда можно будет вычеркнуть из воображаемого и так и ненаписанного учебного плана "Урок 1. Вводная лекция о том, кто мы такие, зачем и что с этим делать".
Думая об этом, он задремал.
Марк вылез из машины первым, чуть подпрыгнул на месте, подтянув сползшие с задницы джинсы. Юрген не спешил выбираться, а за ним и все остальные из остановившейся рядом машиной.
Вот как-то так и получалось, что был у этого новоявленного отряда командир, выписанный специальной депешей из соседнего государства. А еще был руководитель отдела, без визы от которого ни одно дело не проворачивалось (даже если речь шла о заказе пиццы в офис).
– Алле, - Марк наклонился и постучал костяшками пальцев в окно машины.
– Я что-то не понял.
Лица Юргена видно не было, но он точно зашевелился,
Марк тяжело вздохнул.
– И что мы будем делать?
– негромко спросила Мира.
Марк мрачно посмотрел на нее и ничего не ответил.
Дальше пошли пешком. Могли бы проехать по дороге чуть дальше, чтобы въехать в деревню, но зачем, когда есть самое настоящее место преступления? Ну и, честно говоря, Марк испытывал некоторое мстительное удовольствие, слушая, как чавкает грязь под ногами у его коллег, которые изо всех сил стараются не ругаться.
Стоило сойти с асфальтированной дороги - по одну сторону цветочные поля, по другую пролесок и старое кладбище, - как ноги утонули по щиколотку в грязи. Кое-где не по щиколотку, а прямо по колено. Мира увязла, неудачно шагнув, и чуть не упала, и теперь стояла, брезгливо обтирая ладони о штанины.
– Ну, что?
– поинтересовался Марк, хотя видел, что именно.
– Ботинки новые, - мрачно ответила Мира, берясь за протянутую руку Марка.
– Были.
Марк потянул, раздался неприятный болотный звук, и Мира, тихо ругаясь себе под нос, встала рядом с ним на поросшем травой твердом островке.
– Можно поинтересоваться, почему мы не пошли по дороге?
– рядом остановился Юрген, придерживая Уве за локоть, как будто нес за него личную ответственность.
Марк окинул их взглядом и поднял вверх указательный палец.
– Потому что.
Юрген кивнул.
Кладбище располагалось в низине на самом берегу Рейна, и вода из него еще не ушла. Надгробия уныло торчали из-под темной воды, кое-где совсем новые - светлые, будто отмытые, не позже семидесятых годов, а дальше - уже темнее, с налетом старины и зелени, а потом вплоть до совсем черных, потрескавшихся от времени и ветра и, может быть, от воды.
Лезть в воду не хотелось. По запаху вода была не лучше болотной - вязкая, зеленая, затянутая тиной и поднятой могильной землей.
– Мы... поплывем?
– спросила Мира, и в голосе ее чувствовался немой протест.
Марк не сдержал улыбки. Душа, конечно, требовала, чтобы красивая девушка немедленно разделась, перекинулась в медведя и поплыла между надгробий, визгливо ворча от неудовольствия и страха. Но это означало бы, что так придется сделать и самому Марку, а ему ну очень не хотелось морозить хвост.
А медведи вообще умеют плавать?
– Что там написано?
Марк кивнул на ближайшее к ним надгробие, большую часть которого было видно над водой, потому как кладбищу, видимо, не хватило места, и оно уже начало выбираться из низины. К счастью - или нет - ближайшие деревни оказались заброшены раньше, чем мертвые добрались до живых.
Уве прищурился, наклонился и медленно, с трудом разбирая на старом камне, прочитал:
– "Спи с миром и моли бога о нас".
– Ну дела, - отозвался Марк.
– Мало того, что чувак помер, так еще и делать для живых что-то после смерти должен.