Hermana
Шрифт:
– Что?
– Звонил твой брат.
Я киваю.
– Мы с ним разговаривали днем, так что…
– Он прилетел в Техас. Находится в двух часах езды от твоего дома.
– Не шути так. У меня слабое сердце, – я кладу руку на грудь.
– Я знал, что ты так скажешь. Но у меня есть видеодоказательства.
Я прищуриваюсь, выражая таким образом свое сомнение.
– Поклянись жизнью матери.
– У меня же её нет, – отвечает он и показывает мне Адама, севшего в такси в аэропорту.
Я бью себя рукой по лицу.
– И в какой дом
– В тот, в котором ты иногда ночуешь и пьешь кофе.
Я закрыла глаза и попыталась успокоиться.
– Я могу позволить грубость?
– Да.
– Дура, ты что здесь сидишь? – я вздрогнула и открыла глаза. – Твой брат в двух часах езды от тебя, а у тебя дома срач полнейший. Да, я видел его. Я понять не могу как ты там развела срач, учитывая, что ты там всего лишь спишь и пьешь.
– Это творческий беспорядок.
– Твор… Dio 6 , ты действительно дура.
– Эй! – обиженно воскликнула я.
– Езжай домой! – крикнул он и вытолкал меня за дверь.
Я побежала дальше по коридору, потом спустилась по лестнице прямо к своей машине.
Пока я ехала по дороге на бешеной скорости, мне позвонила Аманда. Она, оказывается, тоже знала о том, что Адам приедет. Также она предупредила меня о встрече с другими Капо во вторник.
– Давай ты, Аманда. Ты Консильери, второй человек после меня.
6
(итал.) Боже
– Мередит, там соберутся одни Капо. Мне там не место.
Я закатила глаза.
– Хорошо. Как дела с товаром?
– Благополучно пересек границу с Мексикой, – гордо произнесла она.
– Поняла тебя. Я уже подъехала к дому. Отключаюсь.
– Ага.
Я поставила автомобиль на ручной тормоз, выключила фары, подождала около минуты и только после этого перевела ключ из положения 2 в положение 1 и вытащила его из замка зажигания. Вставив ключ, открыла дверь дома. Включив свет, я ударила себя рукой по лицу.
– Какая же я свинья.
По всему первому этажу маленького двухэтажного дома валялись различные предметы: чертежи, оружия, использованные упаковки кофе – в раковине были грязные кружки и тарелки, в холодильнике лежали макароны двухнедельной давности, а в отсеке с овощами перец покрылся белым пухом (плесенью).
Быстро переодевшись (даже у меня в комнате был бардак), я спустилась на место ЧП и принялась убираться: свернула чертежи и отнесла к себе в комнату, оружия рассортировала по всему дому (самые большие положила в чехлы и отнесла в кладовую), пропылесосила и протерла полы и подоконники, полила цветы, положила посуду в посудомойку и заказала продукты в соседний дом.
Я никого не впускаю к себе, кроме Кордеро и Аманды. За мной слежка не ведется, но на всякий случай заказываю что-то в соседний дом, так как курьер может быть шпионом какой-то Семьи и сможет запомнить планировку дома. Также нежеланные гости остаются в том
Я подхожу к шкафу в кладовой и говорю:
– Хочу домой.
Звучит сигнал, подтверждающий мой голос, и шкаф начинает отодвигаться. Система распознавания срабатывает только с паролем и моим голосом. Если будет больше шестидесяти попыток, туннель взорвётся. Точно такой же шкаф расположен в соседнем доме только уровнем ниже, то есть в подземке.
Пройдя по туннелю, я оказываюсь в диаметрально противоположном доме. Здесь уютно и мило. Как будто это дом бабушки. Не моей, а чьей-то еще. Кстати говоря о бабушке.
Я подхожу к старому, дряхлому комоду Анхелы и беру лежащую на ней фотографию.
Молодая Анхела и новорожденная я.
– Ты умела искренне улыбаться? Так почему мне так не улыбалась?
Никто и никогда не ответит на эти вопросы. В принципе Анхела не любила отвечать на вопросы. Однажды, будучи – со слов бабушки – «ущемленным подростком», я спросила:
– Почему ты меня не любишь?
Боже. Вы бы видели эту неприязнь на её лице и эту мимику.
– На кой черт мне тебя любить? Ты ценная вещица? Нет. Может, антиквариат? Нет. Или ты удовлетворяешь мои потребности? Определенно нет. От пола даже больше пользы, чем от тебя, Мередит. Quindi dimmi: perche dovrei amare qualcosa di inutile? 7
Мысль о моей бесполезности она вбила мне в голову. Хотя потом, перед смертью, она сказала: «Нечто бесполезное становится полезным. Наконец-то».
– Надо бы сжечь эту фотографию, – говорю я где-то уже в двадцатый раз. К сожалению, у меня рука не поднимается уничтожить последнее с ней фото.
Звонок в дверь высвобождает меня из цепких лап прошлого.
Я небрежно бросаю фото на комод и иду к двери. Посмотрев в глазок, открываю дверь, получаю свой заказ и довольная иду в свой дом.
Разложив всё по полочкам, я сажусь на диван и принимаюсь ждать брата. Через пару минут раздается звук подъезжающей машины.
Открыв приложение на телефоне, я вижу через камеры видеонаблюдения знакомое телосложение.
Я вскакиваю с дивана и выбегаю из дома.
– ?Hermana! 8 – радостно кричит Адам и ловит в объятья.
– Братишка! – крепче обнимаю его я. – Как я по тебе скучала!
– Я так скучал по тебе, Мередит. Так скучал.
Мы еще долго обнимаемся и щебечем слова любви.
Наш последний родитель, а именно отец, умер, когда Адаму было тринадцать. После этого начались ожесточенные бои за него. Мои родственники хотели забрать Адама к себе и использовать против меня.
8
(испан.) Сестра