Херувим
Шрифт:
Но отец уже нажимал кнопки. Стас понял, что номер Эвелины он предусмотрительно внес в память аппарата.
– Эвелина Геннадьевна? Еще раз добрый вечер. Это Герасимов. Да, он здесь, но он не в состоянии разговаривать. Он попросил, чтобы вы все сообщили мне. Да, конечно, такой разговор нельзя вести по телефону. Мы приедем вместе. Где вы живете? Да, я записываю, – он кивнул Наталье Марковне, она тут же взяла карандаш. Генерал повторил вслух адрес, генеральша записала в блокнот, который лежал на столике в прихожей. – Думаю, мы будем у вас через полчаса, не позже.
– Папа, в чем дело?
– Ты разве не понял? – Генерал вошел в спальню, снял домашнюю куртку, бросил на спинку кровати, достал из шкафа свитер, натянул его на старую ковбойку. – Я еду к твоей Эвелине. А ты как хочешь. Можешь оставаться и жрать борщ.
– Володя, хотя бы переодень брюки, – сказала генеральша.
Генерал стал снимать спортивные трикотажные штаны, запутался, чуть не упал. Лицо его налилось бурой краской, он громко, тяжело дышал и вдруг мучительно скорчился.
– Володенька, что с тобой? – генеральша подхватила его под локоть, усадила на кровать, присела перед ним на корточки и помогла избавиться от штанов. Генерал сидел, согнувшись пополам, сдавленно стонал и держался за живот. Он выглядел беспомощным и жутко старым. На нем были широкие сатиновые трусы в горошек, из-под свитера торчала клетчатая ковбойка.
– Наташа, что-нибудь от живота... очень болит живот, – жалобно прохрипел он.
Генеральша бросилась на кухню за лекарствами.
– Папа, может, врача вызвать? – спросил Стас, глядя сверху на потную лысину отца.
– Нет... Сейчас пройдет, и мы поедем...
– Никуда ты не поедешь, Володя. Прими лекарство и ложись, – Наталья Марковна влила ему в рот столовую ложку белой, густой, как сливки, жидкости, – а ты, – обратилась она к сыну, – давай отправляйся к своей Эвелине, и сразу назад, понял?
– Мама, надо срочно вызвать врача, так нельзя, посмотри, как ему плохо. Я никуда не поеду, я не могу оставить отца в таком состоянии, – нервно забормотал Стас.
– Ты поедешь, сынок, – Наталья Марковна бережно уложила генерала и накрыла его пледом, – ты поедешь, вернешься и расскажешь, что произошло на этот раз.
– Он опять исчезнет, – пробормотал генерал, – я ему не верю. Мне уже лучше. Это просто гастрит. Я полежу немного и поеду с ним.
– Никуда он не денется, лежи спокойно, Володя, отдыхай. – Она подошла к Стасу и посмотрела ему в глаза, но уже без всякого умиления, жестко и холодно. – Ты понял, сынок? Ты поедешь, выяснишь, что произошло, вернешься и все расскажешь. А чтобы у тебя не было соблазна опять исчезнуть, тебя повезет Николай.
– Мама, что за бред! – закричал Стас. – Я поеду на своей машине. Я никуда не собираюсь исчезать!
– Не ори, – Наталья Марковна нахмурилась, – тебя повезет Николай, туда и обратно, – она взяла телефон, набрала номер и совсем другим, мягким приветливым голосом произнесла: – Коля, поднимитесь, пожалуйста.
Николай был одним из генеральских шоферов-телохранителей. Стас понял, что ему не отвертеться. Шофер
Оказавшись на заднем сиденье отцовского «Мерседеса», Стас закурил и произнес небрежно в бритый бычий затылок:
– Ну что, Коля, тебе приказано меня охранять или за мной следить?
– По обстоятельствам, – ответил механический бас.
Через двадцать минут они подъехали к дому Эвелины. Коля вышел из машины, открыл заднюю дверь, достал из кармана крошечный пульт-брелок, заблокировал двери и включил сигнализацию.
– Эй, алло, что за дела? – крикнул Стас. – Я сам дойду до квартиры. Ты лучше следи, чтобы к машине не прицепили какую-нибудь дрянь.
Николай ничего не ответил и мягко взял его за локоть. Стас вырвался и тут же угодил ногой в глубокую лужу.
– Аккуратней! – хладнокровно прорычал шофер.
Они подошли к подъезду. Стас набрал код, проскользнул внутрь и попытался захлопнуть дверь у Николая перед носом. Не тут-то было. Железная рука придержала дверь, и бугай оказался внутри.
– Эй, ты куда?
– До квартиры.
Возмущаться и качать права перед этим быдлом Стас считал невозможным. Он только спросил с небрежной усмешкой:
– Надеюсь, внутрь тебе не приказали зайти?
– По обстоятельствам.
Эвелина долго не открывала. Стас обрадовался. Ну конечно, она успела смыться куда-то, и значит, ее звонок полнейшая чушь. Но тут послышались шаги за дверью, потом тишина. Он понял, что она смотрит в дверной глазок. Наконец дверь открылась.
Эвелина стояла перед ним, длинная, прямая, в джинсах и узком черном свитере.
– Привет, – Стас потянулся, чтобы поцеловать ее в щеку, но она резко отстранилась и, окинув взглядом Николая, застывшего у него спиной, спросила:
– Кто это?
– Телохранитель. Он подождет за дверью.
– Где твой отец?
– Ему стало плохо. Слушай, Линка, в чем дело? Какого хрена ты стала звонить моим родителям? Откуда вообще у тебя их телефон?
– Как вас зовут? – обратилась она к шоферу, неприятно игнорируя Стаса.
– Николай, – представился хладнокровный громила.
– Вы работаете на него или на Владимира Марленовича?
– Я охраняю генерала.
– Отлично. Какие-нибудь документы есть у вас?
Коля протянул ей удостоверение службы безопасности банка. Она внимательно взглянула на фотографию, потом на Колю, кивнула и отдала ему документ.
– Спасибо. Войдите, пожалуйста, и закройте дверь.
– Линка, что за спектакль? Ты можешь объяснить по-человечески, в чем дело?
– Пойдемте в комнату. Вы оба. Обувь можете не снимать.
Оказавшись в гостиной, Стас тут же плюхнулся в кресло и достал сигареты, показывая всем своим видом, что совершенно не волнуется и чувствует себя здесь как дома. Коля встал посреди комнаты, широко расставив ноги и цепким взглядом осматривая все вокруг. Эвелина подошла к книжным полкам, присела на корточки.