Шрифт:
Самозванцем прозвали «боги»,
Оборванцем – сам себя…
Да только нет такой дороги,
Чтоб дошел до точки я!
Все вокруг – суета, да слякоть.
От дождей по колено мгла.
Только жар в груди не спрятать!
Вот такие то, брат, дела.
А под звездами хмарь, да копоть,
А под солнцем не видно зги.
А ты попробуй-ка тут не охать,
А ты попробуй не выть с тоски.
Да! Горшки обжигают боги…
Да! Слова обжигают
В нас на то и зудят тревоги,
Чтобы петь, да в такую рань!
И теперь не алтарь, не паперть,
Ни погост, да не купола.
Света тени в груди не спрятать!
Остальное, поверь, – зола…
Сколько сирых таких, да милых,
Колокольный услышав звон,
В поле пыльном стоят без силы,
Ищут в небе Христа с икон…
Не расшиты крестом рубахи,
Смыли с нас позолоту-медь.
Кулаками то после драки
Мастера мы… Да не успеть!
Плач Руси не переиначат:
Распрягай, да гони в луга…
Вороной по траве поскачет,
Да гнедой понесет в снега…
***
Говорить, что думаешь. Думать, что говоришь.
Эта формула древняя вышла почти из моды.
Этот принцип помнят люди иной породы.
Те, с которыми рядом чаще всего молчишь…
Оставлять нетронутым свечи и серебро,
Чтобы дым и пятна от рук на них не оставить.
Если есть надежда что-то еще исправить,
Предоставь без страха сердце свое и ребро.
У Творящего мир есть молоко и мед…
И слагается сага о днях непроглядно-давних!
Нараспашку окна – их не укрывают ставни,
Чтобы видеть ясно, как тает сомненья лед.
***
Сказитель родился в ответ на смерть колдуна.
Ушедшему в ночь на смену вернулся странник…
Костер догорал, и над лесом плыла луна,
Когда Заря просыпалась тем утром ранним.
Туман растекался над темным стеклом болот,
Молчала сова и не шелестели травы.
Я знал, что древних сказаний никто не ждет.
Но также я знал, что нет другой переправы.
От прожитых судеб остались пепел, да дым.
Их не потревожит чей-то любви прозренье.
О солнце правды восходе петь молодым!
А старцам петь об их на земле рождении.
Для кого-то потеря – Потеря!
Для кого-то – приобретение…
Ты стоишь у раскрытой двери,
Не решаясь прогнать сомнения,
По колено войдя в поток…
С головой окунись в грядущее!
Чтоб понять, чем станет росток,
Рассмотри в отражении Сущее…
Ни на миг не смыкая век,
В предрассветной тьме Гефсимании.
Замедляя сердечный
Помня лишь об одном желании.
Для кого-то потеря – боль…
Для иных – восторг пробуждения.
Сам решай, что будет с тобой –
Ночи смерть или дня рождение…
***
Руми…
Вначале была безмятежность воды,
Затем полыхнуло пламя.
Когда вода смывала следы,
Я видел небо над нами.
Малиновым пеплом осыпался зной,
И листьев сошла позолота.
Косые дожди, да тучи стеной –
Осенней прозы работа.
Сто первый рассвет, сто второй закат –
Разве такое возможно?
Гнать, держать, дышать невпопад,
Шурша листвой осторожно.
Смеялся над небом, как дервиш скользя,
В безумии странного танца.
Я знаю, что пить ту воду нельзя,
Разбавив винным багрянцем.
В конце останется чаша любви –
Как воздух, свежа и прохладна.
Мы кружимся, видишь меня, Руми?
Под звездным небом в парадной…
***
Оставь «мертвецам хоронить мертвецов» –
Их руки свободны.
В тебе не осталось преданья отцов
Реки полноводной…
В тебе не осталось крутых берегов,
Сковавших надежду.
Она растворилась до самых основ
Познаний невежды.
Ты слышал дыхание ветра в ночи,
Ты был звездопадом.
И сердце твое иначе стучит –
Другого не надо!
Рассыпься до самых мельчайших частиц
Пульсаций Вселенной.
Дух истины дышит, не зная границ,
Телесности тленной…
***
Разум сердца, да бережет меня от тебя…
Шептала Мария, глядя на пыль под ногами.
Идя вдоль Голгофы и о заблудших скорбя,
Душе своей ставших навечно злыми врагами…
Камень, в воду упав, неминуемо ляжет на дно.
Это не притча, а правда о сути спасенья.
Мира соблазн и пыль – это одно.
Но не хочет слепец душой пережить прозрение.
***
То, что потеряно, не потеряется снова,
Если не будет найдено.
То, что отжило, не возродится словом, –
Смертью навек украдено.
То, что пролилось, не соберёшь обратно
В раны и чаши терпения.
То, что не понято, истолкуют превратно,
Все объяснив помутнением.
То, что не спето, будет звучать не искренно,
Словно вода стоялая…
То, что разменяно, будет постылой «истиной»,
Как слеза запоздалая…
***
Порою
молчание атеиста
Лечит лучше, чем слово святого…