Хейанке

Смородинский Георгий Георгиевич

Разноцветные ками тут тоже присутствовали, но летали они только в лесу. Духи вообще стараются избегать больших скоплений людей, поэтому возле городов и крепостей их встретишь нечасто. Эти же хвостатые непонятно кто, судя по всему, людей совсем не боятся, и я уже хотел спросить о них кошку, когда Эйка «очнулась» и, указав направо, произнесла:

— Пойдём, Таро, нам туда!

— Все в порядке? — догнав кицунэ, поинтересовался я. — Проход сохранился?

— Да, — кивнула лисица. — Он на той стороне в группе деревьев. Нам нужно немного пройти.

Гулять

по высокой, мокрой после дождя траве — не самое прикольное из занятий. Однако хакама[3] я успел уже промочить в лесу, поэтому сырость меня совершенно не напрягала. Эйка шла справа от меня, о чем-то сосредоточенно думая, Нэко летела впереди и расшвыривала с нашего пути головастиков, а я просто шёл и смотрел на приближающийся купол.

Вблизи он практически не изменился. Ну, разве что, стал незаметнее и прозрачнее. Поблекли сполохи пламени, а сквозь защитную пленку хорошо просматривалось то, что находилось внутри, включая и рощу, и озерцо, возле которого находился нужный нам сад камней.

— Слушай, а что будет, если просто пройти сквозь защиту? — кивнув на купол, уточнил я. — Сгорим?

— Да ничего не будет, — покачала головой кицунэ. — Управляющий артефакт известит заклинателей о том, что на территорию кто-то проник с указанием точного места. Дальше нас начнут искать по следам и, конечно, найдут…

— А почему тогда обратно нельзя по астралу?

— Потому что я думала, что ты пойдёшь один и вряд ли останешься незамеченным, — пожала плечами лисица. — В случае нашего обнаружения, или чьей-то гибели на территории лагеря, артефакт добавит Силы щиту и тогда, пройдя сквозь него в Тонком мире, действительно можно сгореть.

— Хорошо, — кивнул я. — И еще вопрос… Почему заклинатели Хояси не патрулируют территорию лагеря в астрале? Глазами-то смотреть гораздо лучше, чем полагаться на щит.

— Ну, наверное, потому что в астрал могут проникнуть далеко не все заклинатели у людей, — сдержав улыбку, пояснила лисица. — Сомневаюсь, что у Хояси есть таких хотя бы десяток, и это включая правителей. Впрочем, будь их даже тысяча, нас бы все равно никто не заметил. Я, как ты говорил, неплохо умею отводить глаза. А после того, как Госпожа сделала меня своей дзинсу, это умение усилилось.

— Кстати, где она? Восстанавливает силы?

— Хона-сама скрывается, — со вздохом пояснила лисица. — Сэту известно то, что ты освободил Госпожу. А еще Змей прекрасно помнит и об обломке клыка Рюдзина, и о части филактерии бога Луны. Узнать о местоположении этих артефактов можно только у Девятихвостой, а она пока не в состоянии выдержать открытый бой ни с одним из Тёмных князей, которых Сэт отрядил на ее поимку.

— Ясно, — со вздохом покивал я и посмотрел на Нэко, которая продолжала разгонять с нашего пути «головастиков».

Это занятие, судя по всему, не доставляло ей особой радости, но и неудовольствия тоже вроде бы не было. С таким лицом выкашивают на участке крапиву. Необходимое, но довольно скучное дело. При этом кошка никого не убивала — просто отшвыривала пищащего

«головастика» в сторону и сразу же летела к другому.

Почувствовав мой вопросительный взгляд, девочка обернулась и, отбросив очередную добычу, спросила:

— Ты что-то хо-тел?

— Да, — сдерживая улыбку, произнёс я. — Хотел узнать, чем ты занимаешься?

— Уби-раю уль-вов, — легко пояснила кошка. — Они… пло-хие. Не нужно… вам… их трогать.

— Все понятно, — с улыбкой покивал я. — Ну тогда продолжай убирать.

— Это темные духи, — тут же прояснила ситуацию кицунэ. — Слишком мелкие, чтобы попасть в Нижний мир, да и темные они только отчасти. Крысы, падальщики и прочая живность. Они же не виноваты в том, чем занимались при жизни. Ульвы питаются жизненной силой умирающих и очень хорошо чувствуют места, где скоро кто-то умрет. Обожравшись, перерождаются в ту же крысу или стервятника. И так по бесконечному кругу.

— И что же, шансов вырваться у них нет? — нахмурился я, обведя взглядом летающих вокруг головастиков.

— Ну почему же, — пожала плечами лисица. — Те из них, кто способен справиться с голодом, светлеет и уносится на верхние ярусы к лучшему перерождению, или остаётся здесь в виде простейшего ками. Думаю, они прекрасно это понимают, только не хотят ничего менять…

М-да… Совсем как у большинства людей. На хрена что-то менять, если и так все устраивает? Тепло и сыро, если говорить словами классика. Побегал крысой, подох, обожрался чего-то там и продолжай себе бегать. И никаких тебе заморочек из серии: а в какой семье я появлюсь на свет и тому подобного? Ну и шапку как в Гарри Поттере на башку надевать не надо. Крыса, без вариантов! Все, проваливай! Ведите следующего!

Обойдя примерно треть купола, Эйка направилась к группе деревьев, что росли по краю выставленной защиты. Подойдя к самому корявому — с раздвоившимся стволом, лисица обернулась и, кивнув на дерево пояснила:

— Сейчас я позову его, он откликнется и откроет проход. У нас будет примерно двадцать ударов сердца, чтобы успеть заскочить внутрь. Нэко, уходи на плечо, а ты приготовься. Идёшь сразу за мной.

Не говоря больше ни слова, кицунэ обернулась, положила ладонь на один из стволов, едва не коснувшись пленки защиты, и прошептала что-то неслышное.

Секунды три не происходило ничего, потом дерево дрогнуло и с треском раздвинуло свои стволы. В образовавшемся проходе не было защитной плёнки, и Эйка, кивнув на него, коротко скомандовала: «Пошли!»

[1]Автор напоминает, что в Японии камон — это своего рода семейный герб. Камон является в некоторой степени оригинальным знаком рода, семьи или человека, достаточно известного, чтобы иметь личный символ.

[2]Автор напоминает, что при личном общении близкие люди не используют суффиксы. Сейчас официальная обстановка.