Хейсар
Шрифт:
Я набрал в грудь воздуха, что бы высказать все, что думаю о нем и его клятве, и тут же выдохнул, услышав холодный как лед голос баронессы д’Атерн:
— Твоей? Я тебе что, вещь? Или ты собираешься взять меня по Праву Победителя?
Хейсар слизнул кровь с верхней губы и дерзко усмехнулся:
— А если и так, то что?
Мэй потрепала гриву своей кобылки, задумчиво подергала себя за лахти и… засияла, как солнышко:
— Кром по прозвищу Меченый! Я, баронесса Мэйнария д’Атерн, вверяю тебе сво…
— Не ты,
Даратар расплылся в счастливой улыбке. Унгар — тоже. А Итлар и Намор помрачнели.
Мне это не понравилось. Даже очень. Поэтому я поймал взгляд Мэй и отрицательно помотал головой: «Не соглашайся!»
Увидев в моих глазах сомнение, она прищурилась, внимательно вгляделась в лица своих женихов и вспыхнула:
— Нет!
— Да! Я — Длань и Слово твоего опекуна, поэтому ты ОБЯЗАНА подчиняться моим решениям!
В голосе Ваги звенела сталь, его губы кривились от сдерживаемого гнева. А в глазах вместо ярости горело удовлетворение.
Мэй это тоже заметила — изумленно выгнула бровь, потом еще раз оглядела обоих «поединщиков» и нехорошо усмехнулась:
— То, что я еду в Шаргайл, еще не означает, что я — хейсарка! Даратар меня оскорбил, и я требую его крови! Требую, а не выставляю себя призом для победителя!
Вага раздул ноздри и раздраженно склонил голову:
— Хорошо. Это будет поединок по вейнарским правилам! Унгар?
— Не Унгар, а Кром! — холодно поправила его она.
— Кром — Бездушный, почти завершивший свой Путь. Если он возьмет жизнь твоего обидчика, то сделает последний Шаг, и ты умрешь. Если погибнет он — ты, как его гард’эйт, уйдешь следом…
— Угу… — мурлыкнула Мэй.
Крыло Бури поперхнулся, растерянно посмотрел на меня, увидел довольную улыбку и разозлился всерьез:
— Ашиара, я несу за тебя ответственность перед твоим опекуном, поэтому…
— Вага, это — Вейнар! — высокомерно усмехнулась баронесса Кейвази. — Согласно нашему Праву Меча [109] , замена сильного бойца на заведомо более слабого расценивается, как…
109
Право Меча — дуэльный кодекс Вейнара.
— Хорошо! — зарычал он. — Я возьму его кровь САМ! Так тебя устроит?
— Нет… — твердо сказала Мэй.
— Да! — тоном, не терпящим возражений, произнесла леди Этерия. — Мэйнария, ты не можешь не согласиться. Просто не имеешь на это права!
Видимо, она все-таки была права, так как сияющий взгляд моего Огонька тут же погас. А через какое — т о время я услышал тихий и полный разочарования голос:
— Ладно… Вага по прозвищу Крыло Бури! Я, баронесса Мэйнария д’Атерн, вверяю тебе свою честь…
…Подготовка к поединку
Ни намека на ненависть, злость или недовольство — они работали так, как будто были родными братьями. Или собирались послужить друг другу зеркалом.
С одной стороны, мне это нравилось — такое поведение свидетельствовало о том, что они уверены в благородстве другого и не ждут удара исподтишка или в спину. С другой — злило: на мой взгляд, такая разминка способствовала примирению, а клятва Даратара была слишком серьезной, чтобы оставлять его в живых.
Наш’ги друг у друга проверять тоже не стали — одновременно разделись до пояса, одновременно вошли в круг и одновременно уставились в небо. Потом проорали свое «у — уэй» и плавно перетекли на шаг вперед.
Вага был чуть ниже, зато намного шире и тяжелее. На первый взгляд, последнее должно было сказаться на скорости его передвижения. Но только на первый — стоило Полуночнику пересечь воображаемую границу досягаемости Волчьих Клыков побратима короля, как на запястье его выставленной вперед руки возникли две алые полоски.
Он отпрянул. Метнулся в сторону. Попробовал заблокировать атакующий клинок своим и пропустил удар в левое бедро.
С большим трудом разорвал дистанцию, выполнил почти безупречное Падение Листа и промахнулся — Вага, почти пропустивший удар в печень, вдруг оказался справа — сбоку. И, не останавливаясь, провел великолепнейший Огненный Смерч — рассек правым клинком локтевой сгиб, ребром левой стопы выбил переднюю ногу, ударил правым клинком еще раз и… остановил его у самой яремной вены!!!
«Добивай!!! — мысленно взвыл я. — Ну же!!!»
Не добил — подтолкнул в спину, помогая Даратару восстановить равновесие, потом отошел на шаг и спокойно убрал оба наш’ги в ножны!!!
Плечи Мэй, стоящей передо мной, напряглись, она начала поворачиваться ко мне и… замерла: ее обидчик, только что счастливо избежавший смерти, вскинул лицо к небу, что-то рявкнул по — хейсарски и перерезал себе горло! Сам!!! А через мгновение над плоскогорьем прокатился троекратный крик:
— У — уэй! У — уэй!! У — уэй!!!
…К последнему постоялому двору перед Шаргайлом — дому — крепости, построенному в стиле хейсарских сарти, подъехали в полной темноте. Пока Итлар и Ночная Тишь снимали с лошади завернутое в плащ тело Даратара, Вага разбирался с хозяином. А я стоял рядом с Мэй и пристально вглядывался в лицо Чарса Опаленного Уса — то ли троюродного, то ли четвероюродного племянника Полуночника, всю дорогу шептавшегося то с одним, то с другим товарищем хейсаров — первачей, — и пытался почувствовать начало движения.