Химават
Шрифт:
И как бы освободившись от бремени, заговорили о Матери Мира. Благосклонно и с симпатией вспомнили итальянского кардинала, который имел обыкновение советовать прихожанам: “Не утруждайте Христа Спасителя, ибо Он очень занят; а лучше обращайтесь к Пресвятой Матери. Она уже передаст ваши просьбы куда следует”.
Вспомнили, как один католический священник, один индус, один египтянин и один русский занимались исследованиями знака Креста и каждый искал значение креста в свою пользу, и как все пришли к единому значению.
Вспомнили
Любители Востока и Запада вместо острых противопоставлений перешли к созидательному восстановлению образов.
Один из присутствующих вспомнил рассказ одного из учеников Рамакришны, каким почитанием пользовалась жена Рамакришны, которую по индусскому обычаю называли матерью. Другой распространил значение этого слова к понятию “материя матрикс”…
Образ Матери Мира, Мадонны, Матери Кали, Благостной Дуккар, Иштар, Гуаньинь, Мириам, Белой Тары, Радж-Раджесвари, Ниука — все эти великие образы, все эти жертвовательницы собирались в беседе, как добрые знаки единения. И каждая из них сказала на своем языке, но понятном для всех, что не делить, но строить нужно. Все сказали, что пришло время Матери Мира, когда приблизятся к земле Высокие Энергии, но в гневе и в разрушительстве эти энергии вместо сужденного созидания могут вызвать губительные катастрофы!
В улыбке единения все стало простым. Ореол Мадонны, такой отталкивающий для предубежденных, стал научным физическим излучением, давным-давно известной человечеству аурой.
Осужденные рационализмом современности символы из сверхъестественного вдруг сделались доступными исследованию испытателя. И в этом чуде простоты и познания наметилось дуновение эволюции Истины.
Один из собеседников сказал: “Вот мы говорим сейчас о чисто физических опытах — а ведь начали как будто о Матери Мира”.
Другой вынул из ящика стола записку и промолвил: “Современный индус, прошедший многие университеты, обращается так к Великой Матери, самой Радж-Раджесвари:
Если я прав, О Матерь, Ты творец всего:
Круга и пути, тьмы и света, и пустоты,
Голода и печали, бедности и боли.
От зари до тьмы, от ночи до утра, и жизнь и смерть,
Если смерть бывает — Все это Твое творение.
Если это так, тогда и голод, и бедность, и богатство —
Только преходящие формы Твои.
Я не страдаю, я не восхищаюсь,
Потому
Если Ты все это показываешь смертным,
То проведи, Матерь, меня через Твой свет
К Нему — к Великой Истине.
Великая Истина нам явлена только в Тебе.
И затем ввергни куда хочешь мое бренное тело.
Или окружи его золотом богатства.
Я это не буду чувствовать.
Ибо с Твоим светом я познаю сущее,
Ибо Ты есть Сущее — а я Твой.
Значит, я в Истине!”
Третий добавил: “В то же время на другом конце мира поют:
“Возвеличим тебя, Матерь Света!””
А старые библиотеки Китая и древнесреднеазиатских центров хранят с далеких времен гимны той же Матери Мира. Ее храм обнаружен в Кише, одном из самых древних городов, раскопанном далеко вглубь.
И когда мы все радостно объединились в почитании Матери Мира, кто-то из друзей попросил меня, по такому случаю, почитать из моей книги “Чаша пламенная”. Я прочел свое стихотворение “Свет”:
Как увидеть Твой Лик?
Всепроникающий Лик,
Глубже чувств и ума.
Неощутимый, неслышный,
незримый. Призываю:
сердце, мудрость и труд.
Кто узнал то, что не знает
ни формы, ни звука, ни вкуса,
не имеет конца и начала?
В темноте, когда остановится
все, жажда пустыни и соль
океана! Буду ждать сиянье
Твое. Перед Ликом Твоим
не сияет солнце. Не сияет
Луна. Ни звезды, ни пламя,
ни молнии. Не сияет радуга,
не играет сияние севера.
Там сияет Твой Лик.
Все сияет светом Его.
В темноте сверкают
крупицы Твоего сиянья.
И в моих закрытых глазах
Брезжит чудесный Твой
свет.
II. Прекрасная победа
Гималаи
В Индии меня однажды спросили, какая разница между Востоком и Западом, я ответил: “Самые прекрасные розы Востока и Запада одинаково благоухают”. Так, хотя мы и говорим о противоположности и различиях, по существу мы имеем в виду великое “Единое”, потому что в действительности сам закон есть Единое, и все, согласное данному закону, есть Единое. Если мы не можем служить Единому, скажем: “моя вина”, осознаем, что только мы сами виноваты, ибо мы не нашли силы прислушаться к великому закону совершенствования.