Шрифт:
Моему сыну и другу Егору посвящается
Автор выражает свою искреннюю признательность «заказчикам» данного проекта и притом – суровым критикам его предварительного текста – преимущественно своим студентам разных лет: Руслану Баранову; Марии Борисенко; Дарьи Вдовиченко; Александру Герасимчуку; Яне Гордиенко; Натальи Даценко; Евгению Дмитриеву; Марии Егоровой; Вячеславу Жуку; Анне Корнильевой; Станиславу Корнильеву; Игорю Корховому; Ирине Коршуновой; Александру Костюченко; Евгении Крюковой; Ивану Лещенко; Ольге
«Детей нет. Есть люди».
Вместо предисловия
Дети – не приручаемые дикие животные, нуждающиеся в дрессировке.
Каждый ребенок – не недочеловек.
Не псевдо/человек.
Не эрзац/человек.
Не будущий когда-нибудь – в более или менее отдаленном грядущем – человек.
Он – уже человек.
Страдающий и радующийся.
Ран'uмый и уязвимый, как, может быть, никто другой на Свете.
Остро чувствующий отношение к себе окружающих и искренне относящийся к ним.
Далеко не все знающий, но – узнающий.
Далеко не все понимающий, но – стремящийся понимать.
Открытый для сострадания к другому и для сопереживания с другим.
Он – Уникальная Вселенная, вмещающая в себе всю необъятную Универсальную Вселенную – вот ведь какой парадокс!
И вот на это-то Чудо Мироздания обрушивается – со всей своей когтисто-лапистой и клыкасто-пастистой хищной силой Химера Воспитания – «чудище обло, огромно, стозевно и лайяй».
За что?
Почему?
Для чего?
Для кого?
Разберемся.
Впрочем, а кто сказал, что Воспитание – это какая-то Химера?
Может быть, это наоборот – Херувим?
С крылышками.
Как у мотылька.
И с венчиком.
Из одуванчиков.
И разносит он исключительно приятности.
Послушным.
По принципу: «Будешь папу с мамой слушать, будешь ты конфеты кушать».
Почему бы, собственно говоря, и нет?
Или, наоборот, строгий, но справедливый, как закон Ома, дядька Черномор.
Вон у него, сколько воспитанников: аж тридцать три, и «все равны, как на подбор».
Чем плохо?
Все у него за вс"e получают по заслугам: провинился – кнутом, исполнил вс"e, как велено, – отведай пряника.
Печатного.
Доставленного
Вместе с самоваром.
Чтобы было из чего чаи гонять, да чем пряник печатный запивать.
Красотища!
Казалось бы.
Но есть одна закавыка: уж слишком наш воспитуемый при этом смахивает на пресловутую собаку лауреата Нобелевской премии Ивана Петровича Павлова с ее условными рефлексами: «Дают – бери!», – хоть объедок с барского стола, хоть обносок с барского плеча, и: «Бьют – беги!», – пока насовсем не убили.
Для дрессировки животных – вполне приемлемо.
Для человека же – оскорбительно.
И – унизительно.
Если он – Человек.
Ребенок же и есть Человек.
Хотя и маленький, но – с большой буквы.
Ведь взрослый – это тот же ребенок, только – значительно хуже.
Сомневаетесь, уважаемый Читатель?
Тогда куп'uте билет на любой спектакль кукольного театра.
Посет'uте.
И сравните свою собственную реакцию на происходящее на сцене с реакцией любого ребенка.
Догадались о последствиях?
Догадались.
В худшем случае Вам станет завидно.
В лучшем – стыдно.
За себя.
Куда-то исчезнет Ваше снисходительно-менторское отношение к «братьям и сестрам нашим меньшим», и останется блуждать на Вашем лице лишь растерянная улыбка: и когда это я успел растерять все то чистое, светлое, искреннее и непосредственное восприятие Мира, которое ведь и у меня когда-то было?
И куда это все улетучилось-то?
Господи, и какие же они все… настоящие!
В отличие от нас, взрослых.
Увы, уже давно и далеко не-настоящих.
Тем не менее, их-то, настоящих, воспитывают.
Кто??
Взрослые.
То есть, не-настоящие.
Как же так??!
Надо, надо таки разбираться.
Глава I
«The terrible child» – «Ужасный ребенок»
«Иногда я думаю, что дети – это чудовища, которых дьявол вышвыривает из преисподней, потому что не может совладать с ними».
«Да что там разбираться!», – с праведным гневом, искренним возмущением и бурным негодованием воскликните Вы, уважаемый/уважаемая Читатель/Читательница.
И добавите: «Да откройте свои глаза! Да сним'uте свои розовые очки в перламутрово-мутной оправе! Да посмотрите, наконец-то, вокруг не-вооруженным, но пристальным взглядом! Сколько круг'oм околачивается не-совершеннолетних, но уже совершенно конченых отморозков, малолетних садистов и полных дебилов, которым хоть кол на голове теши, а они будут только нагло ржать вам в лицо, да и то – в лучшем для вас случае. Да какие там кукольные театры! Им лишь бы где-то «уколоться» или с полиэтиленовым кульком на голове понюхать клею. Сегодня они – просто шпана, а завтра станут закоренелыми преступниками-рецидивистами. Изолировать их надо от общества и проводить с ними в местах изоляции предельно жесткую воспитательную работу. Чтобы другим неповадно было. Как они с нами, нормальными, так и мы с ними, ненормальными. И нечего с ними цацкаться-панькаться-нянькаться».