Химера
Шрифт:
– И правда совсем зеленый, – покачал головой Леонидыч. – Оставь борт в покое, скалолаз. На бак лезь. Казенный катер мне перевернешь.
Воспользовавшись советом, вскоре Митя оказался на палубе. Скрученный в охапку жилет действительно лежал под сиденьем. Путаясь в вязках, Савичев стал натягивать поверх куртки. Леонидыч, взявшись за форштевень, приподнял нос судна и зашел с ним в воду. Катер легонько поплыл. Митя вцепился в борт.
– Как поживает фобия? – с усмешкой спросил инспектор, запрыгнув на бак в мокрых сапогах.
– Ничего
Леонидыч перебрался на кокпит, встал к рулю.
– Тогда, как говорил Гагарин, ПОЕХАЛИ!
Вдоль берега они шли на малом ходу. Двигатель негромко урчал, разрезаемая килем вода покорно расходилась вдоль бортов. Мимо плыл берег отеля: в темном лесу светились гирлянды огней и прямоугольники окон. Вскоре лес отступил за полосу пляжа.
По причалу бродил человек. Леонидыч направил на него прожектор, и луч осветил униформу охранника Istra Park.
– Куда прёте! – сердито закричал охранник. – Собственность отеля! Пошли вон! – Видя, что катер не сбавляет ход, взбесился: – Вы что-о?! Совсем? Я чего сказал?!!
– Поумерь пыл, петушок! – крикнул Леонидыч сурово. – ГИМС! Как расшифровывается, знаешь?
Он выключил двигатель, и катер, сбросив скорость, плавно подошел к причалу. Недоуменный охранник, закрываясь от слепящего света, разглядывал из-под ладони окраску и надписи на бортах. Убедившись, что Леонидыч не шутил, съежился и присмирел.
– Уважительнее надо к людям, – поучал его инспектор. – Место происшествия охранять поставили?
– Да, – пристыженно ответил охранник.
– Это хорошо. На-ка, конец прими.
Охранник подтянул катер к причалу. Леонидыч перебрался на мостки, на которых несколько часов назад загорала Марина Бевенис, и проворно привязал судно за нос и корму, после чего вернулся на палубу. Он стянул куртку, оставшись в тельнике. Мите открылись литые плечи и шарики бицепсов. Для старика Леонидыч был в прекрасной форме. Можно даже позавидовать.
– Заводь я уже осмотрел, – поведал инспектор, и Митя вспомнил сырые волосы, обратившие на себя внимание при их знакомстве. – Сама по себе заводь – безопаснейшее место. В детской ванночке утонуть проще, чем в ней. Естественно, никаких следов девчушки. А вот дно пляжной зоны я еще не осматривал – уж больно велика территория. Мне нужно знать конкретное место. Где, говоришь, плеснулось?
Митя взглянул на широкое поле воды. В темноте, да еще от причала, оно выглядело по-иному, чем при солнечном свете от берега.
– Погоди, я тебе подсвечу.
Инспектор повернул прожектор. Свет выхватил цепочку бело-красных поплавков, ограничивающих зону купания. Они помогли Мите сориентироваться.
– Вот там, – показал он. – Перед поплавками. Рядом с прогулочными лодками.
Леонидыч проследил за тем, куда указал палец Савичева, и бросил туда какую-то гайку. Раздалось негромкое бульканье, и на поверхности закачался рыбацкий поплавок.
– Так? – спросил Леонидыч, накидывая
– Вроде бы. Но точнее сказать не могу.
– Этого достаточно.
Сев на борт, Леонидыч надел ласты, сдвинул маску на лицо, подобрал с палубы фонарь. Митя заметил у него на плече синюю расплывшуюся татуировку, но в темноте не разглядел толком. Кажется, на ней был якорь и еще что-то.
– В принципе, – прогудел Леонидыч из-под маски, – можешь идти домой. Дальше я сам.
– А можно мне вас дождаться?
Глаза за стеклом маски глянули на него с интересом.
– Зачем тебе?
– Мне нужно.
– Да брось. Ты на отдыхе, путевку покупал. Зачем тебе лезть в эти дела с утопленниками? Отдыхай, веселись, пей халявное пиво. Будь у меня такая возможность, так бы и делал.
– Я разобраться хочу, – произнес Митя серьезно. – Для себя.
Леонидыч еще раз внимательно изучил его лицо.
– Ладно, – сказал он, – жди в лодке.
Он зажал зубами мундштук, включил фонарь и опрокинулся за борт, плеснув во все стороны брызгами и намочив одежду Мити.
В ночной час вода была прозрачной, не взбаламученной. Луч фонаря пробивал метра на четыре, и глаз Леонидыча неплохо различал подводные окрестности. Половину пространства над головой загораживали широкие тела лодок. За ними темнели сваи, основания которых тонули в клубках водорослей.
Шевельнув ластами, Леонидыч оставил причал за спиной и поплыл к алой полосе, поднимавшейся от ребристого песчаного дна. Именно там упала гайка с привязанной лентой и поплавком на конце. Своеобразный маркер, призванный отметить место.
Подсвечивая себе фонарем, Леонидыч осмотрел дно сначала вокруг гайки, потом в радиусе нескольких метров вокруг. Осмотр привел к приятному для инспектора ГИМС открытию: владелец отеля тщательно следил за чистотой купальной зоны. Леонидычу не попалось ни пивной банки, ни фантика – традиционного мусора общественных пляжей. Нашлись, правда, чьи-то солнцезащитные очки, запорошенные песком – утопленные во время купания сегодня или вчера. И еще на дне, словно дохлая медуза, растянулась потерянная косынка.
Леонидыч вернулся к причалу. Мать девушки вскользь упомянула, что вместе с плеском слышала удар лодок. Каких именно – не сказала, да и не это занимало ее мысли в тот момент. Однако Леонидыч странное событие отметил и сейчас собирался осмотреть лодки, расположенные напротив маркера.
Одинаковые днища, рассеченные килем, вытянулись в ряд. Леонидыч плыл под ними, скользя лучом фонаря с одного на другое, задерживаясь на отметинах и неровностях. В одном месте он зацепился вентилем за провисшую петлю швартового – лодки были привязаны кое-как, человек, следивший за прокатным оборудованием, был явным дилетантом в своем деле. Однако, выбравшись из маленькой ловушки, инспектор увидел кое-что интересное.