Химеры 2
Шрифт:
Теперь, благодаря Ларе и Кресте, бумага у него появилась, но про губную гармошку он тоже не забывал. Сиделец из соседней камеры снова принялся орать и стучать в стену, видимо, нервы у него совсем сдали. Рамиро не обращал на него внимания. Каждый развлекается, как умеет.
Щелкнул замок, вошел охранник.
– Господин Илен, к следователю.
Тоже своего рода развлечение, правда, острота новизны давно смазалась.
Прошли по коридору, спустились на первый этаж. Кабинет следователя был тесен и темноват,
– Добрый день, сэн Горан, - поздоровался Рамиро.
Следователь покивал, не поднимая головы от бумаг, взмахом руки отпустил охрану. Склоненная лысая макушка походила на неполную луну - справа ее освещала настольная лампа, слева охватывал полумесяц тени. С лацкана цивильного пиджака, из синего эмалевого ромба с аббревиатурой КС, смотрела рубиновым глазком серебряная крыса. Королевская Стража, отдел расследований.
Оруженосец сэна Горана Руэды заправлял в пишущую машинку лист бумаги.
– Ну-с, любезный, какие у нас с вами дела?
– следователь поднял нос от бумаг и поправил пальцем роговые очки. “На что жалуетесь?” - само собой напрашивалось продолжение фразы. В который раз Рамиро одернул себя: это не добрый доктор, это майор Королевской Стражи.
Руэда близоруко прищурился за толстыми стеклами, разглядывая заключенного:
– Казенный рацион пошел вам на пользу, господин Илен. Да и выспаться вам не мешало. Вот доктор Лонк пишет, что язва ваша пошла на поправку, но необходимо дополнительное обследование…
– А я слышал, что в королевской тюрьме не мучают, - буркнул Рамиро, с содроганием вспомнив резиновую трубку, которую ему пришлось глотать у тюремного доктора.
– Некоторые необходимые меры мы все-таки вынуждены применять, - строго сказал Руэда, вертя в пальцах самописку.
– Но ничего сверх необходимого. Если наши заключенные выполняют все требования и предписания, то и неудобства испытывают минимальные. Вспомните, в каком состоянии вас привезли - переутомление, нервное истощение, язва, плохо зажившие швы…за пару недель вы тут поправили здоровье не хуже, чем на курорте.
– Для виселицы, очевидно.
– Не исключено, не исключено.
Рамиро очень удивился, когда доктор сказал ему про язву и нервное истощение. Стало совестно: он тут с нервным истощением спит и лопает компот, а Лара без нервного истощения пашет и бегает по его, рамировым, делам.
– Я так вам скажу, - доверительно наклонился через стол Руэда.
– Работать со штатскими не в пример лучше, чем с военными, и в десять раз лучше, чем с рыцарями. Вот сосед ваш, сэн Макабрин, отказывается сотрудничать, хамит, замучил тут всех… впрочем, к делу это не относится. Расскажите мне лучше еще раз, кто и когда передал вам взрывчатку.
– Взрывчатку мне передал Онесто Кунц, снабженец диверсионно-разведывательного отряда под командованием в ту пору капитана Хасинто Кадены, -
– Где-то в марте или апреле тридцать седьмого года, точнее не помню. Вы это спрашивали раз пять.
– Всегда могут всплыть какие-нибудь новые детали. Вы около двух месяцев содержали в квартире фолари, зачем?
– Я не содержал его в квартире, это не собачка. Парень помогал мне в работе. Он интересовался рисованием и театром.
И несчастной Десире Край.
– Почему вы называли его своим племянником?
– Честно говоря, не помню, чья это была идея. Госпожи Край или моей соседки. Я не стал разубеждать.
– Почему?
– Не видел причины.
– В каких вы были отношениях?
– С кем?
– С фолари.
– В дружеских. Он помогал мне в работе.
– Вы платили ему?
– Давал иногда на мороженое. Фолари предпочитают брать еду за услуги, вы же знаете.
– Зачем вы взорвали плотину?
– Чтобы выпустить фолари.
– Зачем?
– Они погибнут в непроточной воде.
– Почему вы так решили?
– Ньет много рассказывал о своем народе. Он необычный фолари. Он умеет думать и анализировать. Вы бы не отличили его от человека, сэн Горан.
– Где он сейчас?
– Не знаю. Уплыл.
Руэда помолчал, постукивая обратной стороной ручки-самописки по листам бумаги.
– В ночь на двадцать третье июня вы забрали вашего так называемого “племянника” у скорой под свою ответственность и вывезли его из города. Куда вы его повезли?
– На Журавью Косу.
– В особняк господина Дня?
– Да.
– Господин День давал вам разрешение пользоваться его собственностью в свое отсутствие?
– В некотором смысле, да. Я там выполнял заказ по росписи стен.
– Вам было известно, каково отношение господина Дня к фолари вообще и к вашему “племяннику” в частности?
Рамиро почувствовал острое желание отвести глаза, но вместо этого упрямо уставился на дужку следовательских роговых очков.
– Да, мне известно, что День терпеть не может фолари. Как и большинство его соплеменников.
– Тогда зачем же?..
– На тот момент это показалось мне единственно верным решением. Сейчас я думаю, что мог отвезти его в любую загородную гостиницу, чтобы не нервировать господина Дня еще больше. Парень болел достаточно смирно.
– Ага, немножко, правда, выл и скулил, и немножко попортил мебель, да и в комнату впускать никого нельзя было… а так - на людей он не бросался, спасителя своего не загрыз… - Про прорыв Полночи я тогда не знал, в Новые Сумерки Полночь не сунулась бы в любом случае, однако за городом, я слышал, не везде тихо было… - Рамиро пожал плечами.
– Короче, я не знаю, правильно ли поступил, но что сделано, то сделано.