Химеры Диша
Шрифт:
– А ну-ка, Диш, сядьте на минутку, - проверим ваш рисунок, а то шеф действительно того...
Но Диш уже спешил сырым коридором дальше. В помещении, заваленном полосками гибкого пластика, самозабвенно трудился над женским торсом старик-мастер. Железные очки съехали на нос, залысины блестели от пота, рядом валялась пустая бутылка из-под рома.
– Помилуйте, что вы делаете!
– вскричал Диш, увидев его произведение. Кто это, позвольте вас спросить, обворожительная дама или толстозадая крестьянка, мамаша семерых детей?
– А чего?
– старик снял очки и протер их о грязяый
– Оно и обворожительнее, когда покруче да помясистей. Какой прок в костях...
– Эх, работнички!
– вздохнул Диш.
– Да на такой зад никакая юбка не налезет. Вот же у вас эскиз, и делайте, как здесь нарисовано.
– Нам чего, -обиженно пробормотал старик.
– Могем и по ескизу. Наше дело маленькое. Хотели как лучше.
Диш прошел в жилую комнату, глотнул рому прямо из бутылки и повалился на диван. Надо было поспать пару часов и снова приниматься за работу.
Он уже задремал, когда на краешек дивана опустился незаметно появившийся Глом. В неверном свете, бьющем сквозь щелястую дверь, козлобородый, с опухшими веками и лихорадочно блестевшими глазами, Глом казался если не самим сатаной, то уж во всяком случае посланцем сатаны.
– Готовьте кубышку, Диш. Вы будете миллионером, - зашептал он зловеще Мне пришла нынче великая мысль: мы продадим патенты. В Париж, в Лондон, в Нью-Йорк! Нашему-то делу это не помешает. Мы перевернем земной шар вверх тормашками, стоит только захотеть. Так что гордитесь, Диш, - мир в наших руках!
Он засмеялся хрипловатым блеющим смешком, этот комичный старикашка, действительно страшный в своей самоуверенности, похлопал Диша по плечу - и стук его каблуков замер в отдалении.
"Ваш покорный слуга, химеры, - проваливаясь в сон, подумал Диш словами электронного пароля.
– Покорный, безропотный, изобретательный слуга. Неужто и вправду ты будешь миллионером, Диш? Неужто и впрямь ты продался дьяволу? А давно ли еще мечтал о переустройстве мира! Эх, Диш, Диш, как же ты дошел до жизни такой?"
Но ему вовсе не хотелось вспоминать, как он дошел до жизни такой. Ему хотелось спать. 3
Диш появился в городе несколько лет назад. Уж так случилось, вышвырнула его судьба из столицы, из наполненной, содержательной жизни в кругу единомышленников, из двухэтажного уютного особнячка - на мостовую.
Отец Диша, совладелец небольшой электронной фирмы, мечтавший увидеть сына продолжателем своего дела, ждал, дождаться не мог, когда Диш закончит коллеж, получит диплом радиоэлектроника и вольет в старые жилы фирмы молодую кровь новейших технических идей. Но неблагодарный сын, связавшись с шайкой лоботрясов, бездомных и безработных художников, увлекся какими-то бредовыми идеями перекраски мира, словно мир - всего лишь автомобиль, и бросил коллеж, сущие пустяки не дотянув до диплома. Ни уговоры, ни угрозы не подействовали, и тогда отец одним пинком вышвырнул любимого сына из своего любящего отцовского сердца.
Ссора с отцом лишила Диша не только крова и обеспеченного существования, но и отняла у него друзей. Друзья остались в столице, чтобы, прячась от холода на чердаках, раскрашивать свои грандиозные, глобальные - и никому не нужные проекты, а он оказался в этом провинциальном городе, один, без знакомых, без рекомендаций,
Диш бродил по незнакомому городу, примеряя к нему свои столичные идеи, мысленно споря с самим собой, находя и тут же отвергая разные жизнерадостные и еще более жизнерадостные варианты расцветки, вовсе забыв о пустом кошельке и пустом желудке.
Увлеченный такими думами, он случайно забрел в большой гулкий магазин. Диш обошел оба его этажа, полюбовался фонтаном, который не мешало бы подсветить зеленым, чтобы он напоминал обывателю экзотическую пальму и хоть на секунду отвлек от мелочных забот, оценивающе прицелился к стеклянному куполу - и незаметно для себя по узенькой лестнице поднялся на третий этаж.
Почему-то здесь не было ни прилавков, ни продавцов. Диш не сразу понял, что это служебный этаж, а когда понял, начал поспешно искать выход. Наконец, он выбрался из темных закоулков на свет. Стеклянный купол, возвышался над самой его головой. Внизу толпился народ. Диш торопливо пошел по галерее и вдруг замер, пораженный. На противоположной галерее, удобно расположившись на низкой скамье с откинутой спинкой и вытянув длинные белые ноги, полулежало с дюжину голых женщин. Диш решил, что это продавщицы загорают в обеденный перерыв, и поспешно ринулся прочь.
Едва он сделал пять шагов, как чуть не наскочил на даму с великолепной обнаженной грудью. Она стояла в укромном уголке и, кажется, при виде его попыталась отвернуться. В ее руке он заметил яркий плед. Пути к отступлению не было - Диш напролом двинулся вперед, надеясь безнаказанно прошмыгнуть мимо, но задел ногой какую-то рейку, и красавица рухнула в его объятия, пребольно ударив головой в плечо. Только тут понял Диш свою оплошку.
Он поставил манекен на место и, будучи прежде всего художником, искусно вложил плед в руки так напугавшей его дамы, полуприкрыв ее грудь, - и отступил на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. Совершенно неожиданно перед ним предстала совсем другая женщина, целомудренная и стыдливая, попавшая вдруг в момент интимнейшего одевания в общество мужчин. Столько грации появилось в нервном движении рук, в досадливом повороте шеи, во взгляде опущенных глаз. И все это сделал один только живописно брошенный кусок ткани!
Диш хотел уйти... и наткнулся на строгого пожилого человека.
– Кто вы?
– спросил незнакомец.
– Я Диш, студент коллежа Сен-Круи. То-есть, я хотел сказать, бывший студент. Дело в том, что мой отец...
– Как вы сюда попали?
– Поездом, - ответил Диш.
– Я приехал вчера вечерним экспрессом.
Старик озадаченно потеребил козлиную бородку и задумался - вероятно, над формулировкой вопроса, на который смог бы получить более или менее вразумительный ответ.