Химеры. Изгнанные
Шрифт:
Чувствую удар в спину, где-то между лопаток, но, видимо, дротик не пробивает куртку насквозь. Еще можем оторваться.
Вытягиваю малышей на дорогу, и мы перебегаем пустую улицу. Прыжок в канаву – ноги утопают в снегу, что-то чавкает под пробитой тонкой коркой льда.
– Мэл, у меня ботинки промокли, – жалуется Бьянка.
– Потерпи, надо бежать, – шепчу я ей и изо всех сил тащу девочку и Виктора вперед, к деревьям, что в палисаднике.
На самом деле здесь вряд ли можно укрыться.
Впереди
Рука Виктора вдруг слабеет. Я не успеваю его поддержать, как мальчик падает навзничь.
– Виктор! – хнычет Бьянка. – Они его убили?
– Нет, он просто спит.
Мы не можем его взять с собой, но девочка этого не понимает, она опускается на колени и пытается растормошить парня.
– Бьянка, надо бежать, – говорю я ей и тяну за руку, но девочка хнычет и не встает.
А потом затылок начинает почему-то жечь. Я вскидываю руку к голове и нащупываю мягкое оперение дротика.
– Черт, – только и успеваю ругнуться.
Перед глазами все плывет, я пытаюсь ухватиться за дерево, чтобы не упасть, но промахиваюсь. Шум в ушах нарастает, почти ничего не слышу, только плач девочки рядом со мной, но он уже кажется слишком далеким.
Я понимаю, что лежу на снегу, когда правая щека сильно замерзает, но пошевелиться не могу.
– Б…е…ги, – выдавливаю едва слышно, обращаясь к Бьянке, но уже не вижу, успела она хотя бы подняться на ноги к тому моменту, как пришли Ловцы.
***
Голова гудит, и ужасно хочется пить. Почему-то болит затылок, а еще спина. Затекли руки. В горле першит.
Открываю глаза – внутренности фургона. Я валяюсь на подрагивающем полу – значит, мы пока куда-то едем. Рядом лежит Ирвин, но он еще спит. По пятнистому хвосту понимаю, что здесь кто-то из близнецов. Больше обзора ни на что не хватает.
Мои руки сзади стянуты наручниками – не пошевелиться.
Чертов Отлов, как же я его ненавижу. На глазах от бессилия выступают слезы, но я стараюсь их сдержать – не сейчас. Ловцы не должны их увидеть, ни за что. Даже, когда они убьют Ирвина. Ведь он относится к категории «опасные».
Вдруг меня посещает другая мысль. Странно. Почему его все еще не застрелили? Хэлла и Криса убили на месте. Почему же тогда Ирвин жив?
Я смотрю на парня и понимаю, что не готова увидеть, как в него засадят всю обойму. Мы три года провели бок о бок. Мы семья.
Поворачиваюсь на другой бок, чтобы осмотреться, и утыкаюсь взглядом в черные военные ботинки.
– Проснулась, – усмехается Ловец. И я с ужасом узнаю его. Это тот, молодой, который увозил Химю. – Ну что, добегалась?
Я молча смотрю снизу вверх на него.
– А надо было думать, – с сожалением произносит
Я рычу на него, потому что по-другому всю злобу и ненависть показать просто не могу.
– Ну, не горячись. Тебе помочь сесть?
Шумно выдыхаю, и снова отворачиваюсь. Лучше буду смотреть на Ирвина, его лицо меня хотя бы не бесит.
– Как думаешь, почему мы его не убили? – не унимается Ловец.
Но я не успеваю ответить, потому что вдруг меня кидает на стену, потом переворачивает в воздухе, и вновь я бьюсь обо что-то или кого-то. Ловец кричит, он тоже не смог удержаться на своей лавке. Зажмуриваюсь, зная, что сейчас последует еще один удар. И меня снова подкидывает вверх. Глухой стук о крышу фургона. И опять об пол.
Очень боюсь, что сломала руку от последнего удара, но проверить не могу, наручники все еще сковывают мои движения. Опасаюсь двигаться, вдруг машина перевернется еще раз. Но когда через минуту ничего не происходит, начинаю шевелиться.
Кое-как привстаю и вижу, что Ловец лежит, прислонившись к стене грузовика, а из головы у него идет кровь.
– Нас не вытащат, открой наручники, я позову на помощь, – прощу я мужчину, скорчившегося от боли. Тот едва заметно мотает головой.
– Нельзя уходить, – шепчет он.
– Открой. Если останемся здесь – все умрем, – подползаю к нему и подставляю руки.
Он сдается. Окровавленными пальцами лезет в карман и достает ключи. Щелчок.
Я свободна. Самое время убежать, но остальные ребята, я не могу их бросить.
– Давай ключи, – тяну руку, чтобы освободить хотя бы Ирвина, который постанывает где-то в углу.
– Иди за помощью, – кашляет Ловец, его слюна окрашивается в багряный и пузырится розовой пеной на губах.
– Ключи или ты здесь умрешь! – я встаю, пошатываясь, это либо действие снотворного не закончилось, либо меня хорошо приложило головой во время полета по кузову.
Он бросает в меня ключами.
– Подавись, – злобно бормочет Ловец, но потом, словно, спохватывается. – Только вернись, пожалуйста.
Он уже все равно не жилец, как и водитель, который давно бы пришел, если бы мог ходить.
Я быстро отпираю наручники у Ирвина и остальных ребят. Только Ирмы я здесь не вижу. Неужели ей удалось сбежать?
– Мика, – тормошу я тринадцатилетнюю девочку. – А что с Ирмой? Где она?
– Она бросилась в реку, хотела переплыть, но… – сонное выражение лица сменилось гримасой боли. – В нее уже попали. Она уснула, когда только вошла в воду.
– Ясно, – выдыхаю я. Ирмы среди нас больше нет.