Химеры

Стригин Андрей Николаевич

— Пусть пацан несёт, — гудит Игнат, — а ты, Никита, второй рюкзак на себя повесь, видишь, женщина запряглась как лошадь.

Я усмехаюсь, — мне тридцать пять, а родной дядя старше меня всего на пять лет, но он как всегда решил показать кто здесь главный.

— Если буду отвлекаться на груз за спиной, у мужчины рука оторвётся, итак на сухожилиях едва держится. Вы, Катя, если тяжело, оставьте часть вещей, потом заберём.

— Да, нет, что вы, мне не привыкать и не такой груз таскала. Вы, пожалуйста, не отходите от мужа.

— Катюша,

брось палатку, сопрут и ладно, у нас ещё одна есть, — слабым голосом хрипит супруг.

— Э, нет, палатка нам нужна, — возражаю я. — Оперировать, где буду, на песке?

Очень осторожно ступая на шаткие камни, бредём к стоянке. Мы впереди, Катерина, действительно, навьюченная как лошадь, да ещё постоянно цепляющихся за неё детей, плетётся сзади. Когда поравнялись с местом, где гуляет серьёзная кампания, одна из длинноногих девиц, углядела у мальчика вязанку рыбы. Неуклюже маневрируя на своих ходулях, цокает к нам.

— Какая прелесть, Вилен Жданович, поглядите рыбка, я хочу её! Ой! — она неожиданно видит изувеченную руку. — У вас неприятность? — и почти без паузы. — Продайте рыбу, мы её в фольге запечём.

У Катерины от бешенства белеют глаза: — Пошла вон, сука драная.

— Сама сука, ты! — моментально отреагировала длинноногая девица, с вызовом вздёргивает острый подбородок.

— Эй, вы там! Ещё одно оскорбление и я вас всех дерьмо собственное жрать заставлю, — возмущается Вилен Жданович. — Эй, вы, ихтиандры, сколько за рыбу хотите? Только без наглежа, а то так заберу, я не прощаю хамства.

Катерина едва сдерживается от гнева, вот-вот, да, скажет в ответ грубость на свою голову. Шепчу ей, что бы молчала, а сам говорю: — Меняемся на бутылку виски.

— О, чего захотел, она на триста боксов тянет, могу, разве что, рюмку налить.

В компании негромко рассмеялись.

— Тогда бутылку водки.

— Что ты делаешь, Никита, — продудел Игнат, неужели, своей водки у нас мало.

— Маловато, думаю, — очень серьёзно говорю я.

— Что, паря, выпить хочется? — насмешливо спрашивает Вилен Жданович.

— Очень, — не моргнув, говорю я.

— Алексей Семёнович, когда яхта подойдёт? — спрашивает Вилен Жданович, напротив сидящего немолодого лысеющего мужчину.

— Ждём с минуты на минуту, уточнил бы по мобильной связи, да вы сами знаете, что-то с этой самой связью неладное. Мобильники все молчат. Война, что ли началась? — в замешательстве чешет он затылок.

— Ну-ну, не накаркай, — грозит пальцем Вилен Жданович. — Значит яхта на подходе, хорошо. Виталик! — подзывает молодого, холёного парня, — дай алкашам одну бутылку и сделай рыбу, как просит Ритуля.

Молодой человек сунул мне за пазуху водку, брезгливо покосился на изувеченного человека, забирает у ребёнка рыбу и передаёт поварам.

— А, что у вас за раненый лежит? — без интереса спрашивает Вилен Жданович.

Только хотел сказать об акуле и о том, что в море купаться

небезопасно, как встрепенулась Катерина:- Со скалы упал, кстати, вода в море очень тёплая, зря не купаетесь, — зло выкрикивает она.

— Спасибо, детка, про море учту. Приходи вечером, на яхте своя дискотека и приличный бар. А ты коза что надо! — подмигивает Вилен Жданович.

— Непременно! Вот только сначала поглажу…

— Быстро пошли, — одергиваю её. Она дёрнулась как боевая лошадь, но быстро сникает.

— Подонки, всхлипывает она. — А водку, зачем взяли у этих козлов? Вы не похожи на пьющего человека.

— Как говорится, с паршивой овцы, хоть шерсти клок, для дезинфекции. Руки надо помыть, рану обработать, перевязочный материал. Мало ли для чего, нужна водка. Эта вещь от всех болезней. Правильно, Игнат? — подкалываю дядю.

Когда мы поравнялись с медиками, останавливаюсь, мне нужен ассистент. Думаю, найду их в группе студентов. Ребята уединились за крупными камнями, и веселятся на всю катушку. Когда появляюсь в их поле зрения, они перестают тренькать на гитаре и недовольно уставились на меня.

— Привет честной компании, — поднимаю руку.

— Ну, привет. Чего надо?

— Вы с медицинского?

— Реально вы правы, — изрекает смуглый паренёк.

— Студенты, значит.

— Не совсем реально, только наполовину. Кое-кто из нас уже дипломы заимел.

— Хирурги есть?

— Интересный вопрос. Вырезать, что-то надо?

— Мне не до шуток. Сам я хирург, мне нужна помощь ассистента, здесь, на пляже.

— Не хрена себе! — выпалил один из ребят. — Операцию, что ли, провести надо? А в больнице не проще? Наверху куча телег, договориться всегда можно, а до ближайшего медпункта пятнадцать, от силы двадцать минут.

— Если медленно ехать, — хихикает смазливая девушка.

Понимаю, сморозил глупость. Никогда в жизни, никто не пойдет на такую авантюру, оперировать на песке, когда, по их мнению, до ближайшего медпункта совсем ничего.

— Вы меня не так поняли, ассистент, в смысле не оперировать, а помочь транспортировать.

— Понятней изъясняйтесь, коллега, — язвит усатый с куцей бородкой паренёк.

— Ладно, батя, выкладывай, что случилось. Я хирург, но без практики, работы нет, сейчас я грузчиком подрабатываю, семью кормить надо, — как бы в своё оправдание басом говорит увалень, с серыми как свинец глазами.

— Не хрена себе? — теперь удивляюсь я. — Тебе нельзя, руки испортишь.

— Понимаю, но я стараюсь не напрягаться.

— Конечно! Я видела, какие ты ящики таскаешь, — с потрохами его сдаёт лупоглазая девушка с наивным лицом.

— Если не вдаваться в детали, мужчине руку чуть не оторвало. Кость сломана, мышцы сильно повреждены, но артерии, жилы, вены почти не пострадали. Есть шанс, руку можно спасти, если принять срочные меры, — разъясняю я ситуацию.

— Крови много потерял?