Химеры
Шрифт:
— Второй раз, спрашивать не буду, — отступает к двери бородатый, мускулистый верзила.
— Он мой сын! — рычит Семён.
— Он зверь, у него клыки, — словно выплёвывает мужик.
— Это ты, зверь, — у Семёна кровью наливаются глаза.
Игорь виснет у него на шее: — Папа, забери меня отсюда!
— Где Светочка, сынок? — мягко спрашивает Семён, но в горле прямо клокочет.
— Её здесь нет, она, с тёткой, в соседнем доме, у них там, подсобные помещения, свинок выращивают.
— Игорь! — подзываю его к себе, —
Игорь долго, с ненавистью смотрит на своего мучителя, тот от его взгляда ёжится, перекидывает меч с одной руки в другую, ловко получается, но я знаю, он почти покойник.
Уходим, Игорь всё поглядывает из-за плеча на отца, завожу за дом, у дикой сирени садимся на лавочку. Ждём. Звякнуло друг о друга железо, ещё раз и… вжик, что-то упало на землю и покатилось, Семён вновь перестарался. Он выходит, непривычно спокойный, под глазами, чёрные круги.
— Идём к Светочке, — тихо говорит он. Игорь вцепился в его ладонь, плачет, слёзы капают со скуластого лица, он размазывает их рукой, на щеках остаются грязные разводы.
— Натерпелся, сынок? — прижимает его к себе Семён.
— Они так сильно меня били и Светочку, тоже, когда вступалась за меня, потом, её отвели в соседний дом… меня только волчонок любил, давай заберём его.
— Сейчас принесу, — кинулся я.
Во дворе осмотрелся, зверёк забился в конуру, жалобно поскуливает, у крыльца валяется обезглавленный труп, из шеи, до сих пор толчками вытекает кровь, рядом валяется голова, мёртвые глаза открыты, смотрят с немым укором. Не порядок, не ровен час заглянет, кто и вновь на нас объявят охоту.
Нашёл погреб, затаскиваю туда мертвеца и часть его тела, закрываю крышкой, кровь на земле, припорошил соломой. Ругаюсь, на чём свет стоит, надо было ему просто зубы выбить, а не убивать! Хотя, обращаю внимание на брошенный меч, не с беззащитным человеком сражался Семён.
Вытаскиваю за загривок волчонка, тот постарался меня цапнуть, не понимает, что его спасают. Нагнал Семёна с Игорем, мальчик кинулся к зверёнышу, прижимает к груди, волчонок скулит, лижется, на нас с Семёном, порыкивает, шёрстка на загривке дыбом..
Останавливаемся у избы напротив, режет слух ругань: — Ах, ты негодная, к зверю хочет идти! Мало тебя Фёдор стегал! Сейчас его позову! Ты, у меня, допрыгаешься, дрянь! К ней с лаской! На, тебе, деточка, это, скушай сладенького! Отдам тебя к монашкам! Ты, у меня допросишься!
Резко открываю калитку. Светочка моментально видит нас, с криком бросается:- Дядя Никита, дядя Семён, братик!
Прижимаю к себе хрупкое детское тельце, она счастлива, смеётся, гладит спутанные волосы Игорю, затем оборачивается, в глазах появляется жёсткость, почти как у Аскольда: — Теперь посмотрим, кто из нас допрыгался тётка!
Женщина от неожиданности пятится, затем руки в боки, взгляд становится надменным, брови ползут вверх, набычилась,
Внезапно она натыкается на взгляд Семёна, что-то читает в нём, пятится: — Где Фёдор?! — в голосе проявляются визгливые нотки.
— Пусть отдаст моё ожерелье! — с гневом говорит Светлана Аскольдовна.
Семён приближается к сильно струхнувшей женщине, протягивает тяжёлую ладонь.
— Не дам взвизгивает она, пытается поднырнуть под его руку, но Семён хватает её за шиворот, быстро снимает простенькое украшение. Женщина пытается вцепиться ему грязными ногтями в лицо, но он не сильно отталкивает её от себя. Это, оказывается достаточным, чтоб та отлетела на несколько метров и выломала головой перегородку, за которой хрюкают дикие свиньи.
Собираемся уходить, неожиданно Семён оттаскивает, потерявшую сознание женщину, от загона: — Кабанчики, могут уши и нос объесть, — с непонятной грустью произносит он.
Быстро идём по улице, необходимо уйти с посёлка как можно быстрее, тётка очухается, найдёт мёртвого Фёдора, такой шум подымет. Улица ведёт мимо дома Бориса Эдуардовича, хотим пройти как можно быстрее, но внезапно резко открывается калитка, и мы в упор сталкиваемся со Стёпкой и его бородатой командой.
— Здрасте! — приветливо снимает изломанную шапку, его лицо лучится радостью, такое ощущение, что он встретил лучших друзей, так хочется дать в морду, прямо зуд пошёл в костяшках кулаков, но с нами дети, да и в любые конфликты лезть не следует, дёргать отсюда надо и как можно быстрее. Но Стёпка так и лезет высказать нам почтение…
— Ты бы посторонился, мил человек, — рыкнул Семён.
— Надеюсь, зла на меня не держите? — склоняется в поклоне Стёпка.
— Не держим. Уйди, не то задену, — поводит Семён широченными плечами.
— Такие мужчины! Зачем вам куда-то уходить? Я с радостью приму в свою команду! Дом отгрохаем, женщин дадим, денег много будет, глядишь, сам генерал Виктор Павлович, то бишь, Росомаха, вас заметит.
— Уйди, задену, — Семён едва сдерживается.
— Как хотите, — грустит Стёпка и вдруг лицо озаряется надеждой, — каждому, с десяток рабов дам!
Слышу знакомый звук — хрясть, Стёпка летит в руки воинам, те мигом вытаскивают мечи.
— Семён Семёнович, ну почему ты такой не сдержанный! — выхватываю меч, описываю свистящий круг.
Стёпка с трудом поднимается, с носа течёт кровь, в глазах обида и непонимание:- Право, вы дикари, к вам по-хорошему, а вы… — изрекает он. — Идите по своим делам. В любом случае, с такими характерами, не уживёмся. С богом. Постарайтесь не попадаться мне и моим людям на глаза, когда выйдете из посёлка. Следующую Полосу препятствия, не пройдёте, гарантирую, — он плюёт кровью нам под ноги.