Химия
Шрифт:
Кстати, о еде. Мойва с недавних пор стала неотъемлемой частью рациона. Кашу, как правило, не берут, просят просто положить рыбу на хлеб. Появление мойвы на ужин совпало с приездом комиссии из департамента по исполнению наказаний.
Довольно-таки приятное новшество: другой жареной еды нам не подают, а готовить ее самостоятельно мешает запрет на электрические плитки.
Смысл этого запрета, как и многих других, туманен и не поддается объяснению с позиций логики: на места «ограничения свободы» слепо переносятся тюремные правила. Но это тема для отдельной заметки или даже цикла статей.
Мобильные телефоны запрещены, таксофон (вероятно, с незаконной прослушкой) легален. MP3-плееры разрешены, электронные книги и КПК — запрет. Попытка адаптировать
Это касается не только тюрем, а всей этой страны в целом. Привет.
Заходил только что начальник, спрашивал у нашей комнаты, есть ли какие-то претензии и вопросы. Я сказал, что есть, и озвучил: отсутствие медицинского обслуживания и работы, угроза эпидемий, удержание на территории общежития без выхода в поселок. Начальник почему-то обиделся и занервничал. Странный человек: сам спрашивает и сам же обижается. Пообещал мне работу в промзоне исправцентра (раньше сулил возможность выезжать в Киев, если не буду мутить воду, теперь перестал). Работа в промзоне одна — сторожить станки. Пилить на них нечего. Столяра проводят день в поисках древесины, чтобы разжечь огонь и согреться. Будет очень интересно лично проанализировать местные условия работы на предмет соответствия Трудовому кодексу. Деятельность профсоюзов тут запрещена, но никто не запрещает создавать кружки по интересам. Кружок «заключенные за продуктивный, оплачиваемый и безопасный труд» будет пользоваться успехом [9] .
9
Как оказалось позже, организовать такой кружок — непосильная задача. Для того чтобы создать объединение заключенных, нужно идти на поклон к администрации и долго доказывать свое «исправление». Основывать кружки могут только лишь полностью лояльные заключенные. (Прим. автора)
P. S. Только что у соседа нашел книги Айн Рэнд. Помню, мне комментаторы в блоге предлагали почитать старушку, чтобы излечиться от вируса левизны. Непременно ознакомлюсь, чтобы уважить блоггеров [10] .
11.03.2011
Снег и туберкулез
— А какая тут работа есть?
— Та на снег харкать, чтобы таял быстрее.
Смысл диалога, который состоялся у меня с одним из охранников в первый день, я понял лишь после того, как немного пообжился.
10
Ну и ознакомился. Ебал я вашу Айн Рэнд, простите за невольный сексизм, не понимаю, как можно воспринимать эту писанину всерьез. (Прим. автора)
Работы для заключенных тут нет, а тех, кто находится на карантине, развлекают ношением дров (то есть вчерашнего паркета) и чисткой снега. Раньше было нужно сгребать снег в сугробы, теперь — размазывать сугробы тонким слоем по плацу, чтобы таял.
Если не успеет растаять до вечера, то к утру покроется ледяной коростой. У нас есть несколько лопат: пара обычных и штук пять больших и неповоротливых, на которые можно за один раз уложить полсугроба. Еще их можно использовать как транспаранты.
«Слушай, Саня, а давай мы тут тоже митинг устроим. Напишем на лопатах слово «хуй» и станем перед столовой, пусть нас на больничку везут, а мы на них рычать будем». Те, кто считает, что ситуационистский подход к протесту далек от нужд и чаяний простых людей, ничего не понимает в простых людях.
Но возвращаясь к снегу: большая лопата позволяет быстро переносить сугробы с места на место, нам же нужно равномерно распределять их по максимально большой территории. Поэтому маленькие лопаты остаются крайне важным инструментом. Удобнее всего работать в паре: один разбивает большой сугроб, второй раскидывает его мелкими порциями. Солнце в последние дни светит ярко и батареи уже отключили, но снег все еще не тает толком. Завтра получим замечательный ледяной наст, думаю, что администрация сможет придумать с ним какое-то забавное развлечение.
В бараках для больных туберкулезом отопление отключили гораздо раньше, чем во всех остальных строениях. Судя по всему, его не включали вообще. Электрические обогреватели и печки запрещены. Наверное, заботливая администрация борется таким образом с тараканами: вымораживание избы — традиционный русский способ истребления насекомых. Тараканов я в туберкулезном бараке действительно
Наверное, именно для борьбы с эпидемиями нас оставляют без горячей воды: если уж нельзя нормально лечиться, остается закаливание. Хорошо, что хоть не уринотерапия.
Администрация и охранники очень трепетно относятся к нашему досугу и моральному облику. К тому, держим ли мы руки в карманах, ровно ли заправляем постель, гармонирует ли цвет наших кроватей и тумбочек. Чистка снега также занимает очень важную роль в процессе ресоциализации преступников.
Поэтому начальство заботится о том, чтобы заключенные харкали на него как можно чаще. Лучше всего кровью.
12.03.2011
Поколение свиней
Андрей Манчук передал вчера «Поколение свиней» Хантера Томпсона [11] . Именно этой книги очень не хватало, мою просьбу опередили. В Украине все происходит с опозданиями в 20–40 лет и в искаженных масштабах. Если свиньи Хантера Томпсона бряцали ядерным оружием и были готовы уничтожить мир во имя звездно-полосатого патриотического джихада, то наши способны лишь хрюкать и загаживать свой хлев на задворках Европы. Но, тем не менее, между американскими 80-ми и нашим концом нулевых очень много общего: религиозное возрождение, истеричная борьба с наркотиками и экстремизмом, неолибералы и неоконы, консервативная шизофрения, возведенная в ранг закона и законы, написанные шизофрениками.
11
Хантер Томпсон (1937–2005) — американский писатель, журналист, создатель стиля «гонзо-журналистики». Книга «Поколение свиней» состоит из заметок автора, которые он писал для San Francisco Examiner в 1986–1988 гг. (Прим. ред)
Здесь, в тюрьме (а это именно тюрьма, по крайней мере, местное начальство любит это повторять), свиньи почти не носят масок. И хотя атмосфера инфернального безумия и не такая густая, как в СИЗО, оно все равно здесь, с нами. Никакого адского пламени, лишь щепотка серы, растворенная в желтоватой питьевой воде из крана.
Вчера к нам в карантин заехало семь человек, шестеро с «Бучи», со строгого режима, один с воли. Парень, заехавший с воли, Паша, оказался тут из-за того, что помочился в неположенном месте. 120 часов исправительных работ, административка. Он ее проигнорировал, получил год ограничения свободы условно. Поругался с участковым и поехал отбывать срок сюда. Конвой забрал его пьяным, сразу после дня рождения. Из-за перегара Паша провел ночь в изоляторе. Год колонии за обоссаное дерево. Можно было бы снимать комедию про «невезучего». Еще четверо к вечеру приедут из СИЗО. 20 человек в восьмиместной комнате. Надеюсь, что сегодня меня перевезут в «отряд», но могут и оставить до вторника, мой срок окончания карантина еще не подошел. Правила распределения вступают в конфликт с правилами проживания. И те, и другие вступают в конфликт со здравым смыслом.
Пока я писал, у Паши начался приступ эпилепсии, он издал какой-то детский крик и повалился в конвульсиях на пол. Подложили ему под голову полотенце, сунули в рот ложку. Еще час Паша приходил в себя, слабо понимая происходящее. «Скорую» никто из охраны не вызвал. Зашла Катя, местный психолог, ужаснулась и попросила нас позаботиться о больном. Выпускать заключенных за пределы исправительного центра она не может. Это исключительная прерогатива начальника. Он, кстати говоря, бывший врач. Из тюремных «лепил» продвинулся в замполиты, дополнительно отучился в юридическом и, в итоге, получил в личное распоряжение исправительный центр № 132. Мой давний вопрос — «этично ли работать врачом в концлагере» — персонифицировался со всей возможной неприглядностью.