Хинд

Мубаракши Лала

– Ты же моя дорогая совершенно не разбираешься в технике.

На что снившаяся она ответила бессмысленно настолько – насколько вообще может сознаваться бесмысленность и нереальность сна для спящего, ещё непроснувшегося человека:

– А плюс Бэ равно Цэ, а от перемены мест слагаемых физика не меняется.

Дура.. Обругала она саму себя и тут же принялась смотреть фильм с самой собой в главной роли, в тайне желая снившемуся отражению утонуть или по крайней мере сломать ногу.

Она – снившаяся – подошла к одному

из фонтанов, зачерпнула воду, обрызгав песочную землю вокруг – влажными катышками затемнели мелкие пятна, расступаясь частичками, сквозь которые потянулись плавно длинные побеги диковинных растений. Заворожённая, она смотрела на это чудо широко распахнутыми глазами, забыв даже, что всё видимое – не правда, а лишь плод воображения.

Как красиво, - прошептала, потянувшись к великолепному ярко-зелёному цветкому, горделиво выделяющемуся на жёлтом фоне.

– Салам алейкум, - цветок учтиво склонил голову, добрый и приветливый.

– Ай! – крикнула она истощно, поджимая ноги и в тот же миг очутилась совсем в другом месте – мягкий диван стоял в непросторной, но уютной комнате около пылающего жаром электрического камина.

– Салам алейкум, - горящее полено выскочило из очага прямо ей на колени, до резкой боли опалив юбку.

– Ай!! – раздался снова её крик, а через секунду круглая голова с печальными глазами высунулась наружу из щели между льдин, после чего тюлень печально просвистел на ультразвуке:

– Салам алейкум.

– Здравствуй, дорогой, - сдержала она с трудом рвущийся наружу вопль, и присев, погладила мокрый усатый нос, холодинкой ткнувшийся в марсовое поле ладони:

– Как поживаешь, хороший?

Не успел тюлень ответить, как закрутилось снова вокруг черодой непонятное невообразие, и поджав губы отстранилась она от по-голодному худого цыгана, без акцента втолковывавшего:

– Люкс духи, дорогая. И люкс колготки.

– Не надо, - отрезала она, кидаясь по белоснежно мраморной площади к светофору.

– Подайте на пропитание несчастному созданию, - шнырял по толпе гуляющих грязный мальчишка.

– Бог подаст. – ХIинд отвернулась.

Куска лишь хлеба он просил,

И взор являл живую муку.

И кто-то камень положил

В его протянутую руку.

Стало стыдно – ещё когда в России жили, стихотворение учила. Наизусть – только не из сердца, а из головы.

– Подожди, мальчик!

Из сумки достала пышный батон, ожидая отмазок вроде «ты не хлеб, ты деньги давай» , но ребёнок молча взял еду, повертел хлеб, прикидывая, видимо, что-то в мыслях.

ХIинд шла по зебре, когда услышала сзади:

– Зорало, патя манге, джава манге.

Оглянулась – разломанный пополам батон ели двое.

– Верный товарищ, - позавидовала человеческим качествам первого из них.

В костёлы зазывно звонили колокола – среди людей приходилось увёртываться, чтобы не попасть в лавину прихожан.

«Что

это такие набожные все стали» - подумалось на мгновение, а в следующее, ноги сворачивали в поисках убежища в переулок, в то время, как губы шептали сами:

– Господи, спаси и сохрани.

Странно, но звук шёл не с них, а сбоку. Мимо прошла православно одетая женщина – в несоразмерно мужских, грубых опорках, нищенски укороченной юбке и светло-застиранной косынке.

– Так это же она сказала, а не я. – не успела ХIинд подивиться странному обстоятельству, как завизжали сирены десятка милицейский машин, и заматерились грубые люди, запихивая её в УАЗик.

– Почему милиция, а не полиция? Я вообще, куда попала? – слёзы брызнули из глаз, заливая кругом всё.

– Гони машину, - завопил державший её водителю. – Гони машину, а то потонем.

Действительно – кругом расплёскивался солёный океан, захлёстывая метровыми барашками волн.

«Я прям Алиса в Стране Чудес» - горький юмор, неудачная шутка.

Приехали в отделение милиции, располагавшееся в величиственном здании, при виде которого она чуть не вскрикнула:

– Это ведь Исаакиевский собор.

– Ошибаетесь, гражданка, - хохотнул за спиной некто – то Эрмитаж.

– Неправда. – Она обернулась, желая увидеть эмведешного грамотея, но на асфальте одиноко ухмылялся иссиня-чёрный кот, презрительно задравщий хвост длинной с размотанный в линию холла-хуп. Милиции нигде не было.

– Я могу идти куда хочу! – не успела обрадоваться померещевшемуся, как выяснилось – ноги никуда не идут, кроме как по направлению к Исаакию.

Выхода не было – пошла, куда шлось. Шаг-второй-третий-четвёртый.

На массивных дверях латунная табличка:

«Правительственное учреждение при ГУМ РФ «Эрмитаж» » .

Ниже белый лист с чёрными Таймс Нью Роман буквами 28-го размера:

«Правительственное учреждение при ГУМ РФ «Эрмитаж» с 18.01.2019 по 12.14.1232 проводит добровольную платную выдачу премий сотрудникам за совершение тяжких и особо тяжких преступлений. Реквизиты для произведения оплаты в бухгалтерии» .

В конце, белом пространстве листа от руки было приписано:

«Также выдаются индульгенции за убийства мирных жителей внештатным сотрудникам из числа членов буддистски-экстремистского бандподполья самопровозглашённой республики Тынну Тыва.»

Ну и дела.. Немало подивившись объявлению, вошла нерешительно внутрь – вместо привычного соборного-клирикального интерьера казённый коридор с охристого цветта стенами, кафельный пол, ни одного окна, зато много дверей – раскрытых, незапертых. Подойдя к одной, заглянула туда, где должна была бы быть комната – огромное панорамное стекло, за которым – небо во всю ширь распростёрло обьятия, маня вверх. За другими дверьми – та же картина.

– Бред. – Сказала она самой себе и тут же она-спящая отреагировала: