Хинд

Мубаракши Лала

– Понимаешь ли ты, что я учился в третьем классе, когда мне 16 стукануло и через это 11 лет назад, а не 17 ты мне в результат выдавать должон был..

– Я учился в третьем, мне было 10.. конец девяностых. – Шахин удивлённо поднял глаза.

– И я учился в третьем конце девяностых, мне было 16. – Упрямо повторил Боря. – Я ходил в класс коррекции, а ты?

– Не доводилось. Я сразу аттестат купил.

– Много потерял. Было на реале круто. Училку одну прямо на уроке..

– Ага. Уф, мама

миа!

– Чево? – Боря был удивлён новыми интонациями в его голосе. Шахин опять кинулся к раковине.

– Точно заколдованный чай. Наворожённый, сто фоиз. Фу, как верблюд, неэстетично.

– Чево стесняться, все свои. Блюй сколько влезет. – Настоящему Боре всё смешно.

– Шаха.

– Эу?

– А чё на тебе за баба сегодня лезла? Пощекочи нервы человеку.

Пощекочи нервы – это переводится «расскажи так, чтоб будто ката нажевался. Не ты, я, вестимо.» Зато слушать интересные темы Боря умеет. Только начни.

– Я в мечеть ходил. Ну, при посольстве, светлый кирпич с лазуритом, знаешь?

– Обижаешь, мы все туда же.

– Имам там, говорит, зино страшный грех. Вообщем, если тавбу делать, то не так страшно. Но чтобы тавба принялась наверняка, необходимо три дня – ты только прикинь – три дня всё грешное ни гу-гу. А я могу? У меня организм молодой, он..

– Требует.

– Ахаах, соображать да? Я к папе с телегой. Вот отсюда и идея..

– Жениться?

– Соображать да? Энивейно сорвусь, так пусть по шариату.. Но не с алмасты.

– Она блондинка? – Боря снова полез под раковину – и на этот раз извлёк из-под неё три неоткупоренные бутылки – две длинные, одну пузатую. – Будем?

– Выпьем с горя, где же кружка.. – Не долго думая, Шахин перевернул сахарницу – три куска рафинада сиротливо вывалились на узорную скатерть – и подставил её под ровную струю. – Домашнее?

– Гога привёз. – Объяснил Боря, отхлёбывая прямо из бутылки. – правая рука его катала по столу обломанное стеклянное горло. К чему возиться с пробками, когда Аллах дал немерено силищи.

– Не блондинка, а может да. Тема изначально, что она ухтишка.

– В хиджабе? – обломанное горло остановилось на пол-пути от одного края стола к другому.

– Замотана во что-то серое.. Серо-зелёное. В общем, платье и..или джинсы. Красноватого оттенка, я не запомнил ничего, кроме того, как она ужасна. Её лицо.. – Шахин на минуту задумался и смутные воспоминая о воспитательнице-чухонке в младшей группе детского сада – и чего она у нас тогда делала – натолкнули на нужный эпитет. – лицо, как недожаренный сырой блин. Типа, нажмёшь - расползётся. А глаза – мышиные щели и зырк-зырк. Зырк-зырк. Наверняка, побежит гадать в салон.

– Больная тема, братка? Чё, гадалка с тобой не туда?

Туземец полный Настоящий Боря, всегда он – вродь внимательно

слушает, а вопрос всегда о последнем предложении бывает. Хитрый.

– Прикинь, я как вообще ненормальный, ору – мне идти надо, у меня удав дома голодный. Что-то типа такого. Уже в машине понял, что чуть не лоханулся – удав же не мой, а у Шилы. Ну, думаю, если Шила узна..

– Азиза Ильяшина?

– Чё? – ему показалось, или он вздрогнул?

– Смотри и плакай. – Афоризм, подцепленный Борей у толстяка-осетина, убитого в пятидневной войне 2008-го года – Рухсаг у, кажется, говорят в таких случаях.

Шахин в недоумении уставился на фотогрфию. Бледная немочь с отстранённо-привычным видом занималась порочными вещами с неизвестным кем-то – на снимок попавшем лишь частично и то не теми частями тела.

– Какая ня.. – Он не удержал матного слова. – Я не таскаю подобного прикола, Боря?

– Не прикол же есть.. На тебе щё..

Улыбаясь огромно-бесформенным ртом на Шахина глянула сегоднящная знакомая в обрамлении голубенькой, в цветочек, ткани.

– Вугага.. Так ты с ней знаком или?

– Сравни фотки, а я.. Боря вышел и заперся в том помещении, которое даже в самых крутых квартирах принято располагать поблизости от ванной.

Сравнивать было нечего. На обоих снимках одно лицо. Шахин почувствовал себя оскроблённым в лучших чувствах – мало того, что страхолюдину пытались сплавить, так ведь ещё и хотели обмануть.. И кого? Его, великого и прекрасного. Но почему папа её одобрил? Даа, кажется, дома будет кипиш. А может..

Он вышел из кухни и, поплутав минутку в ответлениях широкого – метра три – коридора, нашёл единственную запертую дверь.

– Лабаай.. – постучался в неё.

– Ичё? – донеслось словно из подземелья.

– А может у неё был муж? Я не интересовался этим, думал, если в школе учится, то и так ясно…

– Индюк ты, Шаха. – Дверь открылась, чуть не двинув Давудбекова в лоб. В глубине раздался бесшумный, ощутимый лишь нутром на ультразвуковых колебаниях, шум спускаемой воды.
– Я сам с ней не был, не моё, но вот мои коты..

– Чего?

– Нечего. Дешёво и сердито. Она покрылась неделю назад, как они её отколотили за понты и погнали..

Ну и вляпался ты, Шахин. Искал дуру, чтоб соврать про никях, а самому сделать муту, а на деле нарвался на прости-господи, ищущую дурака на свой приманочный платок. Даа.. Смотри, смотри, как бы не уронил сей прокол тебя в глазах Бори. Глаза Бори – это вторые глаза Шилы. Пора, кажется, сматываться до разогревания обстановки..

– Пока там был – Настоящий Боря лёг на пол и теперь ногой указывал направление – на закрывшуюся дверь, - звонил Гога.. Подъехать хочет. Чё, Шаха, кто будет звонить в ресторану по теме пережрать?