Шрифт:
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Часть первая
– Ребята, вы попали под сокращение, – вынесли вердикт сухие губы нашего итало-польско-сербского божества паники и скорби Хель прямо в разгар обеденного перерыва.
От такой вести, ребята, а именно мы с братом подавились стряпней из нашей редакционной столовой. Извергая измельченные кусочки курицы с сельдереем, мы синхронно вскричали: «Ну как же так?»
Как мы, незаменимый дуэт итальянских редакторов, не раз прикрывавший пятую точку начальника отдела, могли попасть под раздачу? Как же контора обойдется без нас,
Меня зовут Евгений Романов. 24 года. Я редактор и журналист (хотя в свете последних новостей стоило бы сказать «практически бывший») в международной радиокомпании, тоже, кстати, практически бывшей. Константин – аналогично. Мы двойняшки: блондин и брюнет. Я мог бы рассказать, как мы выглядим, но, думаю, что вы и так поймете, насколько мы хороши собой, смекалисты и незаменимы.
Почти три года назад появившись в редакции, мы произвели неизгладимое впечатление на всю ее женскую часть. Хель, руководившая интернет-отделом итальянского, польского и сербского сайтов, влюбилась в нас сразу же. И зная о ее почти материнском к нам расположении, мы наивно полагали, что пока есть она, будем и мы. Однако все оказалось не так.
Если честно, то паленым запахло еще летом, когда в нашей редакции поползли слухи о том, что зимой произойдет окончательная «оптимизация» (и к оптимизму это, увы, не имело никакого отношения). Правда, мы в это не особо верили. Мы как-то пережили первую жатву, произошедшую в момент соединения нашего любимого «Рувра» с «Типа Новостями», во время которой из 1500 сотрудников осталась лишь треть. И надеялись, что нас убережет и впредь. Но милость богов оказалась недолговечной. Второго слива мы не пережили, и к нашему вящему ужасу, руку к этому приложила сама Хель.
Поставленная перед выбором оставить лишь двоих, она остановилась не на наших с Константином кандидатурах, а на двух итальянцах: бездельнике-стилисте Прыщардо и корреспондентке-полукровке Санте, доставшейся ей в наследство от почившей с миром эфирной редакции. Трудоголик Санта писала по одному материалу в неделю, а все оставшееся время вздыхала на фотографию своего любовника Элизео, отправившегося вольным журналистом на Донбасс. Бездельник Прыщардо в отличие от Санты удачно имитировал бурную деятельность, раскрывая в админке все документы и часами «корректируя» их. А по факту, читая adme и чатясь с русскими девами, мечтающими удачно выйти замуж за иностранца и унестись на 777-ом боинге в лучшую заграничную жизнь. Его единственной страстью был спорт, а точнее, спортивные мероприятия, которые он рьяно освещал, ведя спортивную колонку на сайте. Обычно он радостно публиковал в три ночи свои заметки с какой-нибудь оголенной гимнасткой или пловчихой в качестве главной темы дня, а утром мы с Константином судорожно стаскивали их с пьедестала на место, пока начальство еще спало.
В общем, сказать, что мы были обескуражены выбором Хель, – не сказать ничего.
***
На поиск нового пристанища нам отвели два месяца.
Пресловутое «хочешь жить – умей вертеться» рухнуло на нас с небес стотонной плитой
У вас есть идеи, как, ничего не делая, зарабатывать миллионы, ну, или хотя бы тысячи? Или делая что-то по минимуму? Конечно, нас можно осудить за такие вопросы, ведь мы молоды, здоровы и не лишены физической силы. Таким, как мы, надо работать и работать… Пахать, как говорит наш дед.
Но кто придумал это «надо»? Кому надо? Нам с братом надо отдыхать, творить и получать удовольствие от жизни. А чтобы делать это со спокойным сердцем, желательно иметь стабильный доход от какой-нибудь непыльной работенки. Таким местом работы нам верой и правдой служил старый добрый Рувр. Но вы слышали, что сказала Хель. Часы идут. Осталось два месяца.
Каких-то шестьдесят дней, чтобы найти новый оазис стабильности. Но вот где? Как-то известная телеведущая Татьяна Пушкина сказала, что меня прокормит мой язык. Очень на это надеюсь, ибо все остальное во мне слабо, как желание просыпаться рано утром ни свет ни заря.
Кстати, как вы относитесь к режимной побудке на работу и режимной работе вообще? С утра до вечера… Как? Как вы это все выносите? Как можно радоваться жизни, просыпаясь в шесть, семь, да хоть и в восемь утра? Уходить, не видя солнца, возвращаться уже во тьме… Хорошо еще, если вы работаете в стильном лофте, из панорамных окон которого открывается чудесный вид на московские купола и крыши… К примеру, из нашего редакционного окна площадь Красная видна. Замоскворечье, прелестное место. А если перед вами красуется стена? На потолке – вентиляция, прикрытая белесыми панелями? А сам офис – на краю Москвы в каком-нибудь безлюдном промышленном районе?
А как насчет еды? Скажите честно, при таком режиме вы успеваете позавтракать утром и пообедать днем? А если успеваете, как происходит сам процесс? Бездумное заглатывание пищи…
А ведь кто-то, пока вы ведете эту угрюмую беспросветную, по сути, рабскую жизнь, вкушает плоды неги и наслаждения. Почему так? Почему пока миллиарды трудятся ежедневно, ежечасно, ежеминутно, единицы получают подарки судьбы? Есть в этом какая-то логика и высшая справедливость? К примеру, для кармического равновесия все самые благородные, доблестные, жертвенные существа в следующей жизни рождаются в семьях сильных мира сего и небывалая удача сопутствует им во всем, позволяя воплощать в жизнь свои мечты…
Почему все так неоднозначно и неравноценно? Ведь дело вовсе не в том, что у победителей висят коллажи на стенах, на которых изображено все, что им грезится, или лежат куклы вуду под подушками… Зачастую, те, кто на коне, не умнее, не лучше и не талантливее всех остальных. Просто так расположились их звезды… А значит ли это, что весь наш путь заранее проложен небесным штурманом, и нам остается только безропотно наблюдать за тем, как сменяются декорации и обстоятельства за окном, пока мы едем по дороге жизни?
Хотелось бы верить в то, что судьба припасла нечто действительно хорошее… Что случайности не случайны. И при всем при этом, мы – не винтики в чьем-то механизме, не написанная программа, которой предназначено прожить так, а не иначе, не чьи-то марионетки…
В общем: неопределенность пугает, бессмысленность претит, но отсутствие права выбора угнетает еще больше…
***
Конец осени 2014 ознаменовался настоящим апокалипсисом. Доллар вылетел за пределы семидесяти прямо в стратосферу всеобщей паники. Аллилуйя! Да здравствует нищенское существование и грядущая безработица! Нестабильность в жизни – вот, что я люблю.