Хирург
Шрифт:
— Анна Гарсиа, сестра жертвы.
— Спасибо. — Риццоли положила трубку и взглянула на часы. Анна Гарсиа жила в Денвере, и ехать к ней предстояло в самый час «пик»…
— Вы не знаете, где Фрост? — спросил Мур.
Риццоли подняла глаза и очень удивилась, увидев, что он стоит возле ее стола.
— Нет. Не знаю.
— Куда он мог запропаститься?
— Я не держу его на поводке, — пожав плечами, ответила она.
Последовала пауза.
Потом Мур спросил:
— Что это?
— Фотографии с места
— Нет. Что это за штука в бутылке?
Она опять подняла голову и увидела, что он хмурится.
— Вы что, не узнаете? Это же тампон. Кое-кто здесь отличается слишком тонким чувством юмора. — При этом она красноречиво посмотрела в сторону Даррена Кроу, который предпочел отвернуться, чтобы не прыснуть от смеха.
— Я разберусь с этим, — сказал Мур и взял со стола бутылку.
— Эй! — воскликнула она. — Да черт с ней, Мур. Забудьте!
Между тем детектив уже зашел в кабинет лейтенанта Маркетта.
Сквозь стеклянную перегородку она увидела, как он поставил бутылку на стол начальника отдела. Тот обернулся и посмотрел в сторону Риццоли.
«Ну вот, опять. Теперь они будут говорить, что эта стерва не понимает шуток».
Джейн схватила свою сумку, собрала фотографии и вышла из офиса.
Она была уже возле лифтов, когда ее окликнул Мур:
— Риццоли!
— Я сама могу за себя постоять! — огрызнулась она.
— Да, но вы просто сидели за столом, а эта… штука была перед вами.
— Тампон. Неужели так трудно произнести это слово вслух?
— Почему вы на меня злитесь? — Мур недоуменно развел руками. — Я ведь пытаюсь защитить вас.
— Послушайте, Святой Томас, знаете, как это бывает с женщинами? Я пожалуюсь, я же и получу по мозгам. И в моем личном деле появится запись: «Не умеет работать в мужском коллективе». На моей репутации будет поставлено клеймо: Риццоли нюня, Риццоли размазня.
— Напротив, они почувствуют себя победителями, если вы не станете жаловаться.
— Я уже пробовала разную тактику. Бесполезно. Так что впредь не надо делать мне никаких одолжений, договорились? — Она набросила сумку на плечо и вошла в лифт.
Лишь только двери лифта закрылись, ей захотелось взять свои слова обратно. Мур не заслуживал такой отповеди. Он всегда был вежлив, настоящий джентльмен, а она в запальчивости бросила ему в лицо прозвище, которым его дразнили за глаза в отделе, — Святой Томас. Полицейский, который никогда не шел по трупам, не ругался, не терял самообладания.
И были еще печальные обстоятельства его личной жизни. Два года назад у его жены Мэри случилось кровоизлияние в мозг. Полгода она пролежала в коме, но Мур до последнего дня не терял надежды на выздоровление. Прошло полтора года после смерти Мэри, а он, казалось, так и не смирился с утратой. По-прежнему носил обручальное кольцо, держал на столе ее фотографию. Риццоли часто наблюдала, как
Святой Томас? Риццоли скептически покачала головой. Если на земле и были настоящие святые, то уж точно не из числа полицейских.
Один хотел, чтобы он жил, другая хотела его смерти, и оба наперебой клялись ему в своей любви, соревнуясь в том, кто любит сильнее. Сын и дочь Германа Гвадовски сидели друг против друга по разные стороны отцовской кровати, и никто не хотел уступать.
— Не ты один заботился об отце, — говорила Мэрилин. — Я готовила ему еду. Убирала его дом. Я возила его к врачу каждый месяц. Ты вообще-то хоть иногда навещал его? У тебя всегда находилось множество других важных дел.
— Я живу в Лос-Анджелесе, черт побери, — огрызался Иван. — У меня бизнес.
— Но хотя бы раз в год можно было прилететь. Неужели это было так сложно?
— Ну вот я и прилетел.
— О да. Господин Большая Шишка прилетает, чтобы спасти положение. Раньше тебя нельзя было отвлекать подобными мелочами. Но теперь ты хочешь быть первым.
— До сих пор не верю, что ты вот так запросто готова отпустить его.
— Я не хочу, чтобы он страдал.
— А может, ты хочешь, чтобы он перестал сосать деньги со своего банковского счета?
Лицо Мэрилин окаменело.
— Ты просто ублюдок.
Кэтрин больше не могла слушать это и предпочла вмешаться:
— Здесь не место для таких разговоров. Пожалуйста, не могли бы вы оба выйти из палаты?
Какое-то мгновение брат и сестра с молчаливой враждебностью смотрели друг на друга, выжидая, кто выйдет первым, словно это и должно было определить проигравшего. Наконец Иван поднялся, и его устрашающего вида фигура в строгом костюме прошествовала к выходу. Его сестра Мэрилин, с виду напоминавшая усталую домохозяйку, коей она, собственно, и была, легонько сжала руку отца и последовала за братом.
В коридоре Кэтрин изложила родственникам печальные факты:
— Ваш отец находится в коме с первого же дня после несчастного случая. На сегодня у него отказывают почки. Они уже были поражены давним диабетом, а травма усугубила ситуацию.
— А насколько ухудшило его состояние хирургическое вмешательство? — спросил Иван. — Какую анестезию вы ему делали?
Кэтрин с трудом поборола вспыхнувшее возмущение и ровным голосом произнесла:
— Он был без сознания, когда поступил к нам. Анестезия здесь ни при чем. Но повреждение тканей дает дополнительную нагрузку на почки, и у вашего отца они отказали. Помимо этого, у него был рак простаты, который уже затронул и кости. Даже если он очнется, эти проблемы останутся.