Хищник
Шрифт:
Впрочем, подобные настроения были более чем естественны для молодого мужика, только что побывавшего в обществе пркрасной дамы, а немного раньше, выкупавшегося в озерце крови, что как известно из древней истории, чрезвычайно увеличивает потенцию у представителей обоих полов. Я, думая над этим заложенным в генную память явлением, выжимал из своего белого красавца все что допустимо на этой заплутавшейся лесной дороге, а сам был, в свою очередь, гоним нетерпением плоти, может быть, усугубленным выпитым недавно красным вином, которым я запивал молодого барашка.
Скоро я вылетел
Выскочив из машины я сразу остановился, потому что из "Ауди" тоже выходили все трое ехавших: шофер, с черной родинкой на носу, майор Вараскин, приехавший из Москвы и вчера оставленный у ресторана на Тургеневской дядя Сема, мой личный покровитель и друг покойного отца, генерал майор МВД Семен Зелимханович Романов.
Я сам не понял, что меня так поразило в неожиданном появлении здесь Семена Зелимхановича, уже шедшего мне навстречу чуть ли не с распростертыми объятиями, тут же замененными размашистым хлопком всей распяленной пухлой пятерни.
– Здорово, Серега! Что, не ожидал? То-то. А я думаю вчера, чего это я делаю, сын друга приехал посоветоваться, а я его безнадегой кормлю, хотел тебе позвонить, так не знал куда. И что думаешь, командировку себе выписал и сразу выехал. Вот майора затребовал, погудели малость, он меня в курс ввел. Да, брат, дела тут у вас. А ты куда едешь? Я как раз о тебе, а ты мимо, я тормозить только подумал, а ты уже здесь. Лихо, лихо. Мне майор о тебе все уши прожужжал, правда майор?
Майор Вараскин стоял рядом с высоким и грубослепленным шофером и ухмылялся толстой физиономией, правда, мол, генерал говорит. Вообще, генералы всегда правы, эту истину знают умные люди и подчиненные, а майор Вараскин был и тем и другим. Шофер сунул лопатообразную ладонь в карман и вытащил сигареты "Прима", протянул майору, который, недовольно ворча, взял.
– Опять ты мне эти свои пролетарско-советские предлагаешь. Пора выходить на мировой уровень, - явно шутил майор Вараскин, прикуривая тут же.
Семен Зелимханович достал обычные "Мальборо", прикурил от огонька, который, думая о своем, протянул ему я.
– Какая у тебя зажигалка!
– сразу обратил генерал внимание на золото-рубиновую вещь, купленную мною намедни в салоне "Кассандра". Хорошо живешь. А ты куда этак намылился? Мы вот в гости к хозяйке Шербурского леса... Тьфу ты, дрянь телевизионная на язык прет! Откуда это, майор?
– Робин Гуд, товарищ генерал-майор.
– Ах да, действительно, - захохотал Семен Зелимханович и вновь повернулся ко мне.
– Так вот, мы к ней знакомиться, а ты отсюда.
– Шофер ваш у неё работает, он и представит. Я по делу спешу. Надо домой заехать, тетку Елены Михайловны забрать и сюда привести.
– Тетку? Ну ладно, тетку, так тетку. Езжай. Все равно ещё с тобой встретимся. Я тут на пару дней задержусь. Простор, Волга-матушка, красота!.. Елена Михайловна по старой дружбе приютит в своем замке. Муж её всегда меня оставлял гостить. Как ты думаешь, Сергей?
– Да, да...
Так вот и вышло, что я, даже не докурив свой "Кэмел", уже летел по шоссе к городу, в голове роились мысли, сновали туда сюда, что-то нашептывали важное, но я не мог поймать нить, все спутал быстро мелькающий пейзаж, за которым я машинально следил.
Мимо с ревом пронесся дальнобойный автопоезд с дымной дизельной трубой наверху, потянулись пригородные домишки, упорядочились, уплотнились и вознеслись на несколько этаже, обратившись в центр города.
Вот он и приехал.
Заглушив мотор, я вытащил телефон и позвонил домой. Прослушал длинные гудки. Не поднимала Катя трубку, заболталась Катя с тетей. Может быть выключила телефон? Случайно. Я полез в карман. Зачем? Да, закурить. Набрал номер Лехи. Сообщил, что приехал и что скоро понадобятся все силы. Позвоню чуть позже. Спросил, есть ли какие-нибудь новости. Пока нет, пока все живы. И то хорошо. Отключился. Выбросли окурок в окно. Чего я сижу? Вышел, запер машину. Стукнул ногой по колесу, проверяя, как накачаны шины.
– Ладно, - сказал я сам себе и пошел к подъезду.
Поднялся на свой этаж и позвонил. Ждать не стал, а, достав ключ, открыл дверь. Зашел. Конечно, они на кухне. Заглянул. Да, сидят на диване. Катя с тетей. С тетей, приехавшей к Лене. Кругленькая женщина, неуклонно превращающаяся в старушку. На настенных часах было тридцать пять первого. Круговорот часов. Вчера я примерно в это время осваивался в Москве. Я вышел в гостиную.. Через открытую балконную дверь доносились колоратурные переливы дроздиных песен, и невозможно было вынести эту агонию прозрения, эту мерзость жизни, этого краха!.. Все же постепенно я обрел некое подобие самоконтроля, простым методом плавного дыхания, о котором читал: вдох заканчивался на счете десять, выдох повторял тот же счет. Это помогло обрести тот настрой, в котором уже можно было дышать и думать почти совершенно нормально.
Я прошел на кухню. И Катя и тетя сидел и в тех же позах, в которых застигла их смерть, аккуратно и совершенно одинаково влетев им точно в середину лба. Выстрелы профессионалов. Зашли, точно выполнили порученное дело и, не задерживаясь, вышли. Да, аккуратно, быстро, точно.
Я позвонил дежурному по городу. Повезло, опять дежурил капитан Казанцев. Я объяснил ему, что произошло и попросил прислать группу. Объяснил, что только что приехал из Москвы. Объяснил, что убийца сам открыл дверь, а обе женщины, увлеченные беседой, увидели неизвесных гостей в самый последний момент. И даже не испугались. Голос капитана Казанцева сник от потрясения и жалости. Да, группа выедет немедленно, он лично распорядится.