Хищник
Шрифт:
— Крутой, это хорошо, — кивнул Гоблин. — А как насчет зелени?
— Шило сказал — без вопросов, приедем и получим.
— Тогда разбегаемся по домам, приводим себя в порядок, а потом в кафешку, выпить надо, а то у меня башка что-то совсем не фурычит.
Приятели, помогая друг другу, поднялись и пошли по улице, редкие прохожие шарахались от них, а то и сразу переходили на другую сторону. Вид у них был пугающий — грязные, окровавленные громилы, в мятой, дурно-пахнущей одежде с бейсбольной битой на плече.
Кот спал недолго, уже
Он экспериментировал с симбионтами, пытаясь их заставить произвести что-то вроде жемчуга, но получилось нечто совсем иное, более похожее на бриллианты, причем имеющие грани, как после огранки, хоть и несколько оплывшие. Несмотря на то, что блеск и твердость соответствовали алмазам, торговцы этот товар отказались брать, и Док попросил его попробовать продать кому-нибудь в столице.
Поэтому требовалось найти какого-нибудь ювелира, только этого сначала требовалось сбросить хвост.
Он сел в автобус, вышел через пару остановок, спустился в метро, сделав три круга по кольцу, поднялся в незнакомом районе. Ощущение, что за ним следят, ослабло только после того, как Влад углубился в проходные дворы, и исчезло совсем, когда вскочил в трамвай и вышел на случайной остановке.
Здесь Кот перешел на соседний широкий и оживленный проспект и сразу заметил то, что нужно — ювелирный магазин. Встретили его любезными заученными улыбками, но сразу как-то охладели, когда поняли, что он не собирается ничего покупать. После короткого и абсолютно бессодержательного разговора все же дали адрес мастера, который ремонтирует украшения. К нему Влад и направился.
Идти оказалось недалеко, ювелир имел собственную лавку-мастерскую на соседней улице. Большую комнату перегородили когда-то в целях безопасности кирпичной стенкой с небольшим окошком, прикрываемой стальной дверцей. Около окна, закрытого решетками и плотными шторами стояло два запыленных кресла, между ними блестел полировкой журнальный стол.
Ювелир — плотный, лысый мужчина, сидел возле верстака за перегородкой и орудовал газовой горелкой. Когда Кот постучал по толстому стеклу, мастер хмуро посмотрел на него, недовольный тем, что его оторвали, и мрачно произнес:
— А позже никак? Почему всегда прямо сейчас?
Влад широко улыбнулся:
— Простите, что отвлекаю от работы, но как насчет того, чтобы купить у меня несколько драгоценных камней?
— Юноша — слегка картавя, произнес мастер. — Я не покупаю ворованное у незнакомых людей, это дорогого стоит в наши дни, потому что, однажды купив не у того, можно потерять свой небольшой бизнес. Простите меня, но уголовной ответственности за скупку краденого еще никто не отменял.
— А я не говорил, что камни ворованы. Они не имеют никакого отношения к государственным шахтам и рудникам, не украдены у
— Никто не говорит, что он ворует, все рассказывают о том, как гуляли по улице и что-то нашли, — усмехнулся мастер. — Я уже много лет пытаюсь найти ту улицу, на которой валяется беспризорные ювелирные украшения, но мне этого до сих пор не удалось, хоть исходил столицу вдоль и поперек.
— Я этого не говорил.
— Тогда вы, должно быть, хотите поведать о том, что камни достались вам от вашей прабабушки, которая жила еще до революции и была явно благородных кровей, — ювелир хитро взглянул на него, снимая налобник, на который было прикреплено множество разных линз. Мастер развлекался, видимо посетители бывали у него нечасто. — Верно, училась в Смольном институте благородных девиц? Княгиня, я полагаю, или графиня?
— Я не буду вам рассказывать трогательных историй о нашей несчастной семье, — усмехнулся Кот, поневоле подстраиваясь под еврейский неторопливый говорок. — Думаю, вы их слышали достаточно, и удивить вас у меня не получится.
— Вы попробуйте, юноша. Тут, главное, начать. Некоторым из моих старинных клиентов я давно предлагаю писать толстые романы. Думаю, они бы имели успех — хорошее вранье ценится во все времена.
— Боюсь, мне это будет трудно, алфавит давно учил, вряд ли вспомню…
Влад положил перед мужчиной несколько текстолитов, так их назвал Док. Их не считали алмазами, хоть они и обладали твердостью не меньшей, чем те. Док однажды сказал, что у этих камешков кристаллическая решетка выстроена чуть иначе и между атомами кремния находятся другие и именно это определяет их свойства. Его слова ни подтвердить ни опровергнуть было нельзя, оборудования соответствующего в пещерах не имелось.
Камешки после обработки симбионтами, становились коричневыми, реже желтыми или синими, а необработанные смотрелись как обыкновенная галька, впрочем наверное, ими они и были.
— Пока мы не перешли на другую не менее интересную тему о падении нравов и современном образе жизни, взгляните краешком глаза на то, что я принес.
Камни имели грани другие, чем принято, в результате только выиграли, а блеск имели даже лучший, чем бриллианты, но главное все-таки — густой насыщенный коричневый цвет при полной абсолютной прозрачности, что казалось невозможным и странным.
Конечно, ювелиры использовали камни разных цветов. Черные и голубые бриллианты ценились во все времена, коричневые и желтые тоже неплохо продавались.
Но в камнях, что высыпал Влад на тонкое стекло, сразу чувствовалось необычное и какое-то непостижимое благородство.
Чем больше рассматривал в огромную лупу сверкающие камни, которые благодаря своей особой огранке отбрасывали на стены блики различных оттенков от желтого до темно-зеленого, ювелир, тем более задумчивым становилось его лицо.
— Что это? — наконец спросил он. — И откуда? Мне стыдно в этом признаться, но такое вижу впервые. Я снимаю свое предположение о том, что они достались вам от прабабушки и готов выслушать занимательную историю о том, что вы нашли потерянную Атлантиду…