Хищник

Лосев Владимир

Влад выругался, и лег на бок, хрипя, дожидаясь пока чуть ослабнет боль в мышцах, а дыхание придет в норму. Перфилов так и не проснулся, тихо сопел, и от его тела шло приятное человеческое тепло.

Когда он смог вздохнуть полной грудью, то снова поднялся, вытер пот и зашагал по пустому переулку. Сил у него уже почти не осталось, а симбионты просто не успевали подкачивать его энергией.

Такси стояло на месте, водитель выскочил, чтобы положить груз в багажник, и тут у него отвисла челюсть, когда он наконец разглядел, что Кот несет.

Какое-то время он был занят, потому что ставил ее на место. Когда ему это удалось, то потрясенно произнес:

— Так это и есть твой друг?!

— Да, — Влад аккуратно усадил Перфилова на заднее сиденье и сел рядом. — Он. Закрывай багажник, другого багажа у меня нет.

— Ты не соврал…

— Всегда стараюсь говорить правду.

— Подожди! — таксист помотал головой, пытаясь разобраться в происходящем. — Это твой друг, и ты его только что забрал из госпиталя Бурденко. Так?

— Правильно, — Кот расстегнулся и откинулся на заднее сиденье, ему нужно было хоть немного отдохнуть, по-прежнему самое тяжелое ждало его впереди. — А что, какие-то проблемы?

— Сейчас ночь, — таксист посмотрел через лобовое стекло, словно проверяя — действительно ли вокруг темно. — Поэтому говорить о том, что твоего друга законно выписали, глупо?

— Конечно, кто его сейчас выпишет? Может, все-таки поедем? У меня мало времени.

— Поедем, когда я сочту нужным, — таксист повернулся к нему, и Влад увидел у него в руках пистолет с взведенным курком. — Это именное оружие, меня им наградили за то, что когда-то я один остался от всей роты после нападения боевиков. Все мои ребята погибли, а мне не повезло остаться в живых. Я — бывший капитан ВДВ, поэтому прошу говорить правду, иначе отвезу в милицию, пусть там с тобой разбираются.

— Что ты на меня взъелся, капитан? — Кот недовольно прищурился. Оружие его не пугало, с симбионтами он мог двигаться очень быстро — правда, не сейчас, когда от усталости закрываются глаза. — Я не сделал тебе ничего плохого…

— Мне еще нет, а вот своему другу вряд ли делаешь хорошо. Зачем забрал из госпиталя?

— Если бы сейчас это не сделал, то завтра родным выдали бы его труп. Я опять говорю правду, капитан…

— Я бы хотел услышать подтверждение сказанного от твоего друга.

— Он спит.

— Не-е-е, — прохрипел Перфилов, он гримасничал, пытаясь выдавить что-то из себя. — Пр-р-р-авда, м-а-а-ть твою! Я… ме-рт-вый б-ы-ыл-л!!

Таксист неожиданно побледнел, убрал пистолет и завел двигатель.

— Не знаю, что вы творите, парни, но, похоже, это не мое дело. Куда едем?

— На Казанский вокзал и желательно быстро, — Влад с облегчением откинулся на сиденье, предварительно убедившись, что Сергей закрыл глаза и снова спокойно засопел. — Мне его еще на себе до поезда тащить.

— Куда повезешь?

— В тайгу, там живет очень хороший человек, надеюсь, он поможет.

— Это не мое дело, — таксист произнес это еще раз сам для себя и нажал на газ. Машина сорвалась с места. — Я отвезу

вас, куда надо, и денег не возьму. Видел много странного за свою жизнь, но подобного никогда. Не знаю, что ты хочешь сделать, и правильно ли это, но верю в то, что пытаешься помочь своему другу. Уже за одно это тебе благодарен. Когда загибался в госпитале на Кавказе после тяжелого ранения, то ни одна сволочь из части у меня в палате не появилась. Я и выжил-то всем назло!

Мужчина оглянулся, и Кот увидел у него на щеке слезы.

— Бывает…

— А раньше считал, что друзей у меня много…

Влад отвернулся и закрыл глаза. Он хорошо знал, как бывает трудно не только выживать, но и просто жить. До вокзала они доехали быстро, плату таксист не взял. Даже те десять тысяч, что взял авансом, вернул.

— Я воевал и знаю, что это такое. Еще не хватало, чтобы со своих фронтовых друзей деньги брал. Для меня такое сродни предательству. А ты побереги монеты, они понадобятся для твоего друга. Помощь нужна?

— Нет, капитан, сам справлюсь, — Кот вытащил Перфилова из машины и надел с помощью водителя ремни на плечи. — Спасибо. А этот парень — мой крест, ты к нему никакого отношения не имеешь.

— Я воевал и друзей терял…

— Понимаю, — серьезно кивнул Влад. — Но твоя война кончилась, а моя и его пока продолжаются. В общем — удачи. Зря деньги не взял, мне они там, куда еду, ни к чему.

— Гадом себя считать не хочу, потому и не беру, — таксист сел за руль. — И тебе удачи, солдат!

Машина уехала, а Кот потащил Сергея в железнодорожный тупик к поезду.

Начинался серый рассвет. Небо бледнело, звезды прятались, гасли, птицы замолкли. Ветер уже нес в себе крики людей от вокзала и гудки тепловозов. Начинался новый день, и он мог только надеяться на то, что он закончиться хорошо, хоть и предпосылок для этого никаких не было.

Неизвестно, благодаря исполнителю желаний или стечению обстоятельств, они добрались без проблем до поезда.

Проводница испуганно прижала руки к губам, когда увидела Перфилова, висевшего огромной глыбой за его спиной. Пока она думала, поднимать ей крик или нет, Влад сунул в руки пару тысячных купюр:

— Прошу тебя, дай поспать, ночь была тяжелой.

— А этот живой? — проводница нагнулась над Сергеем. — Что с ним? Он мне народ не перепугает?

— Это мой друг, раненый солдат, с войны привезли, ног у него нет, оторвало взрывом, — Кот вздохнул, врать ему никогда не нравилось. — Забрал его из госпиталя. Мешать никому не будет. Видишь, спит? Я его снотворным постоянно колоть буду. А в купе моя сестра поедет, поможет в случае чего. Любит она его…

— Смотри, парень, — проговорила проводница, крупная уже немолодая женщина. — Чтобы тихо было. Начнет кричать от боли, с поезда высадим, у нас бригадир строгий. Вызовем скорую помощь, а дальше добирайся, как знаешь. Сейчас спи. Может, водки хочешь, чтобы расслабиться? Натаскался с ним, небось? У меня есть и недорого…