Хищник

Мэнн Марни

— Было странно вернуться в Штаты, так как не был я там очень долго, но да, все прошло неплохо.

— Когда Диего вернется с охоты, или загорания, или чем он там будет заниматься, я хочу, чтобы ты потом вернулся обратно в Майами.

— Что...

— Не спорь со мной, Бородач. Это нечестно по отношению к тебе, и мы в состоянии справиться здесь вдвоем.

— Ты не мой босс.

Мы с Шэнком вместе открыли тюрьму, а затем после того, как уже все запустили, позвали Диего. Шэнк и я были равноправными партнерами; мы решали все вместе. У него не было никакого права

отсылать меня обратно в Майами, а я не обязан был его слушаться.

— Нет, но я твой лучший друг. И я говорю тебе взять пару дней. Они тебе нужнее. — Он похлопал меня по плечу и вышел из офиса.

Конечно, тот действовал из лучших побуждений, но он также знал, что для меня значит возвращаться туда, и почему здесь мне нравится находиться больше.

Может быть, мне просто нужно поискать немного криков в Майами.

Я нажал несколько кнопок на клавиатуре, и экран разделился, показывая все двенадцать камер. Заключенные вели себя тихо — некоторые потому, что мы ввели им кое-какие препараты, чтобы их было легче транспортировать, некоторые потому, что пытки привели их к обмороку, а некоторые потому, что кричали так сильно, что потеряли свои голоса и не могли больше кричать.

Поняв, что слушать пока нечего, я взял одну из таблеток из ящика и, убедившись, что громкость включена и что на экране показана каждая камера, пошел на кухню. Диего трахал местную, которая владела рестораном, и она передавала ему пакеты с едой каждый день. Это было только для нас, а не для заключенных. Никто в этом городе не знал о делах, которые мы тут проворачивали.

Схватив две мясные эмпанады, которые она приготовила, я направился в нашу квартиру.

Мы втроем жили на двух главных этажах дома, а тюрьма находилась под нами, в подвале. Когда мы с Шэнком отремонтировали это место, мы начали перетаскивать всю мебель и электронику. Но это была не просто перестановка. Мы проводили здесь почти все свое время, потому что хотели чувствовать себя в этом месте как дома.

Я хотел.

Здесь мне было комфортнее, чем где-либо.

Наши спальни не были большими, но у каждого из нас была собственная ванная комната, а кухня и гостиная были общими. Никто из нас не говорил о том, что хочет съехать и жить отдельно. Не было как таковых причин, не было ничего такого, что я бы не мог сделать перед этими парнями. С такой жизнью, которую проживали, мы не позволяли никакой мелкой херне повлиять на нашу дружбу.

Мы просто жили, веселились и убивали.

Как только вошел в свою комнату, я скинул ботинки и, рухнув на кровать, достал телефон из заднего кармана.

Лейла сказала, что ей понадобится пару дней, чтобы уладить кое-какие дела. Если я дам ей больше времени, интересно, она сможет нарыть для меня что-то получше? Я разблокировал экран, открыл сообщения и начал печатать.

Я: Вернусь через пару недель. Надеюсь, будет на что посмотреть.

Стоило мне бросить телефон на постель, как он зазвенел.

Лейла:

Я уже готова встретиться с тобой. Жду не дождусь, когда снова увижу тебя, Бородач.

Я подождал столько же секунд, сколько и она, прежде чем ответить.

Она уже мне нравилась.

Глава 3

Тайлер

Шесть лет назад

Я сидела на своей кровати, поджав ноги под колючим шерстяным одеялом, которое было до этого у старшего брата, еще даже до того, как я пошла в колледж. На простынях, которые были у моего младшего брата. На них были нарисованы динозавры.

Гребаные динозавры.

Когда я сказала маме, что у первокурсницы колледжа, которая собирается жить в общежитии, не может быть динозавров на простынях, она сказала, что мне повезло, что у нее есть запасной комплект, который она мне может предложить.

Пока я росла, у нас дома никогда не было ничего лишнего, ведь папа был инвалидом, а мама работала на двух работах, которые покрывали только некоторые из счетов. Тогда отсутствие дополнительных вещей не беспокоило меня так сильно. Мой город не был особо модным.

Но, глядя на мою соседку Винтер... и ее полный шкаф дизайнерской одежды, на три косметички и такое пушистое одеяло, какого я никогда не видела, я не могла не завидовать.

В течение первых нескольких часов после переезда в наше общежитие, увидев, что я с собой привезла, Винтер сказала мне, что я могу одолжить что-нибудь из ее вещей, если мне что-то понравится.

Но я этого не делала.

Я чувствовала, что это как-то неправильно. Зачем баловать себя хорошими вещами, если в итоге все равно придется возвращаться к своим?

У Винтер была активная социальная жизнь, и она всегда приглашала меня на всякие тусовки. Она приглашала каждый вечер, и каждый вечер я отказывала ей. Я получала полную академическую стипендию. И высокий балл — это единственное, что могло удержать меня в колледже. Я не могла все разрушить. Если бы мои оценки упали даже на десятую часть балла, я бы вернулась домой, спала бы на диване родителей и нарезала бы мясо в продуктовом магазине.

Я не хотела к этому возвращаться.

Не хотела никогда снова разделывать мясо.

Но так заманчиво было сказать «да».

И это случилось в субботний вечер. Учебник лежал у меня на коленях, раскрытый на странице с несколькими графиками по когнитивной психологии и объяснением разницы между сном, сознанием и гипнозом. Скукота. Мне предстоял экзамен в понедельник утром, и оставалось еще три главы, которые нужно было запомнить.

Винтер стояла перед зеркалом в полный рост и крутилась то вправо, чтобы посмотреть, как платье смотрится сбоку, то влево.

— Прекрасно смотрится на тебе, — сказала я. — Этот цвет прекрасно сочетается с твоим загаром.