Хищники
Шрифт:
Входит Даша.
ЯВЛЕНИЕ V
Марья Сергеевна и Даша.
Даша. Алексей Николаич сейчас придут к вам.
Марья Сергеевна (утирая слезы). Хорошо!
Даша уходит.
ЯВЛЕНИЕ VI
Марья Сергеевна (повеселевши несколько). Испугался, видно, немножко!.. Теперь я знаю, как держать себя с ним!.. Спасибо Вильгельмине Федоровне, что она научила меня насчет газет!.. Я теперь все буду печатать в газетах, что он против меня сделает.
ЯВЛЕНИЕ VII
Марья Сергеевна. Входит Андашевский, господин с рыжею,
типическою
гневом, но рот его улыбается, и видно, что все его
старание направлено на то, чтобы сохранить спокойный вид
и скрыть волнующую его эмоцию.
Андашевский (подавая Марье Сергеевне руку и садясь вблизи нее). Что это за странное письмо вы ко мне написали?
Марья Сергеевна. Как же мне не написать было тебе письма!.. Ты посмотри, что про тебя самого пишут в газетах. (Подает ему газету.)
Андашевский (беря газету и тихо откладывая ее в сторону). Знаю это я, читал, но почему ж вы думаете, что это про меня писано?
Марья Сергеевна. Потому что тут пишут, как к тебе на квартиру ко мне приходили акционеры, как ты получил с них триста тысяч и дал мне их убрать.
Андашевский (насильственно смеясь). Но то же самое могло случиться с тысячью других людей; а потому я никак не могу принять это прямо на свой счет.
Марья Сергеевна. А кто же, по-твоему, эта дама, перед которой ты стоишь на коленях?
Андашевский. Этого тоже я никак уж не знаю.
Марья Сергеевна. А я знаю!.. Это дочь графа, Ольга Петровна Басаева, на которой ты женишься.
Андашевский (заметно сконфуженный). Делает честь твоей прозорливости.
Марья Сергеевна. Пора уж быть прозорливой! Не все оставаться слепой.
Андашевский (пристально взглядывая ей в лицо). Мне интереснее всего знать, кто прислал тебе эту газету.
Марья Сергеевна. Никто; я сама ее купила!
Андашевский. Купить ты никак ее не могла; потому что каким же образом ты именно купила тот номер, где, по твоему мнению, напечатано обо мне, стало быть, все-таки сказал же тебе кто-нибудь об этом!.. Кто тебе это сказал?
Марья Сергеевна (опешенная этим вопросом). Я не скажу тебе, кто мне сказал.
Андашевский. Все равно, я после узнаю!
Марья Сергеевна. Ни за что!.. Никогда ты этого не узнаешь! И, пожалуйста, не отклоняйся в сторону от разговора и отвечай мне на мой вопрос: женишься ты на Ольге Петровне или нет? (Андашевский на это только усмехается, но ничего не говорит. Марья Сергеевна, не отставая от него.) Женишься или нет?
Андашевский (довольно протяжно и потупляя в землю свои глаза). Нет, не женюсь.
Марья Сергеевна. А ты думаешь, что я так сейчас твоим словам и поверила!.. Ты мне должен доказать это!
Андашевский. Но чем же я могу тебе это доказать?
Марья Сергеевна. Тем, что женись на мне!.. Ты давно бы должен был сделать это.
Андашевский (захохотав уже искренним смехом).
Марья Сергеевна. Отчего же безумие?.. Тут ничего нет такого странного и смешного.
Андашевский. Да как же не смешно! Сколько лет жили, и вдруг ей пришло в голову, чтобы я женился на ней.
Марья Сергеевна. Муж мой только прошлого года помер; раньше и нельзя было; а теперь я непременно требую, чтобы ты женился на мне.
Андашевский. Нет, я не могу на тебе жениться!
Марья Сергеевна. Почему же не можешь?
Андашевский. Потому, что ни моя служба, ни мое положение в свете, ничто мне не позволяет того.
Марья Сергеевна (очень оскорбленная последними словами). А, так это, значит, я унижу вас; но только вы ошибаетесь, кажется, в этом случае!.. Ты хоть и чиновен, но отец твой все-таки был пьяный приказный, а мой отец генерал-лейтенант! Братья мои тоже генерал-майоры! Ты вот по-французски до сих пор дурно произносишь и на старости лет должен учиться у француза; а я по-французски лучше говорю, чем по-русски, и потому воспитанием моим тоже не унижу тебя!
Андашевский (в свою очередь тоже вспыхнувши от последних слов Марьи Сергеевны). Тут не об унижении говорят, а то, что, женясь на тебе, я, при моем высоком посте, не буду иметь жить на что! Я слишком беден, чтобы вести жизнь женатого человека.
Марья Сергеевна (крайне удивленная этими словами). Как ты беден?.. Ты жалованье огромное получаешь и кроме того у меня в доме получил триста тысяч капитала - бедный какой!..
Андашевский (еще более покраснев). Послушай, ты, наконец, выведешь меня из терпения этими тремястами тысяч! Ты говоришь о них на каждом шагу и сделала то, что об этом все газеты трубят!.. Понимаешь ли ты, какое зло мне можешь принести этим; а между тем это были казенные деньги, которые я случайно получил у тебя на квартире.
Марья Сергеевна. Ах, боже мой, скажите, пожалуйста, какую дуру нашел, в чем заверить хочет! Зачем же ты в записке своей, которую прислал мне об этих деньгах, прямо просил меня, чтобы я поберегла твои деньги?.. Казенные деньги ты не стал бы называть твоими.
Андашевский. В записке к тебе я и казенные деньги мог назвать своими!.. Это не официальная бумага! Но где ж у тебя эта записка?.. Разве цела еще она?
Марья Сергеевна. Цела и спрятана!
Андашевский. Отдай мне ее сейчас же.
Марья Сергеевна. Нет, не отдам.
Андашевский (удивленный и взбешенный). Как же не отдашь?.. Ты не имеешь права не отдать мне ее, потому что она у тебя может быть украдена; ты можешь умереть одночасно, и ее опишут вместе с другими вещами, а я со всех сторон окружен врагами и шпионами, которые изо всего готовы сделать на меня обвинение.
Марья Сергеевна. Зачем же мне умирать? Ты, вероятно, желаешь этого, а я нет!.. Украсть у меня этой записки тоже никто не украдет: я ее далеко берегу!