Хищники

Роббинс Гарольд

Жан-Пьер кивнул и вновь оглядел мальчишек.

— Иногда, — тут он перевел взгляд на свой затвердевший фаллос, — очень приятно, когда тебе поглаживает член другой парень.

— Это для педиков, — вырвалось у Алена. — Отец строго наказал мне никому не разрешать ко мне прикасаться.

— Я видел картинку, на которой девушка сосала член мужчины, — вставил Джозеф.

— Однажды я застал родителей за этим занятием. Наблюдал, пока они не заметили меня. Отец велел мне выйти из комнаты.

Жан-Пьер подошел к Полу. Присел,

наблюдая, как мальчик поглаживает свой крохотный пенис. Наклонился, лизнул и посмотрел на Пола. Его глаза заблестели.

— Это круто! — в унисон крикнули Ален и Джозеф. — Значит, вы гомики!

— Я не гомик, — огрызнулся Пол и застегнул штаны.

— А вы попробуйте, — предложил Жан-Пьер Алену и Джозефу. — Может, вам понравится.

— Пойдемте на спортплощадку. — Джозеф потянулся за курткой.

Жак сел на кровати и взял сигарету из стоявшей на столе серебряной сигаретницы. Прикурил от серебряной зажигалки, которая лежала рядом с сигаретницей. Глубоко затянулся. Закашлялся и повернулся к Луи. Голый и потный, тот лежал на кровати рядом с Жаком.

— Господи!

Луи улыбнулся.

— На меня тебя уже не хватает? Не забывай, мне только двадцать.

— Не лги, маленькая проститутка, — рассмеялся Жак. — Я знаю, сколько тебе лет. Ты бы не получил диплом, если б тебе не исполнилось двадцать пять. Я видел твои университетские документы.

— А ты у нас шустрый прохиндей. Жак отвесил ему оплеуху.

— Не смей так говорить со мной, а не то я тебя выброшу на ту самую улицу, где и подобрал.

Луи не ответил ударом на удар, лишь пожал плечами.

— Я тебя не боюсь. Делай, что тебе заблагорассудится. Но твой отец уже предложил мне работу на новой винодельне, которую вы купили.

— Полагаю, ты уже трахаешься с моим отцом, — со злостью бросил Жак. Луи усмехнулся.

— Почему нет? Ты же знаешь, что мне нравятся мужчины в возрасте. Ты ведь наблюдал за мной, когда я трахался с тем старичком на костюмированном балу в День Бастилии. И ты позволил мне потрахаться с двумя немцами из посольства.

— Черт! — взорвался Жак. — И зачем я только имею с тобой дело!

— Я знаю. — Луи победно улыбнулся и уткнулся лицом в пах Жаку. Потом посмотрел на него. — Ты же сам говорил, что я — лучший в мире членосос.

Жак затушил сигарету в пепельнице, встал и прошел в ванную. Сел на биде, помыл гениталии и задницу. Поднялся, вытерся и побрызгался одеколоном.

Луи, лежа на кровати, наблюдал, как Жак надевает чистую рубашку, брюки и ботинки. Затем Жак повернулся к Луи.

— Поднимайся, собирай вещички и уматывай, — бросил он.

— Ты не можешь так обойтись со мной! — ответил Луи. — Твой отец тебе не позволит.

— Ну и глупец же ты, — оскалился Жак. — Или ты думаешь, что мой отец за тебя вступится? Да у него не меньше дюжины мальчишек, которые куда смазливее тебя. — Он швырнул на кровать тысячефранковый банкнот. — Пошел вон! — Жак направился

к двери. — Я посижу в гостиной. Если через час ты не уберешься, пришлю двух конюхов, чтобы вышвырнули тебя на улицу.

Морис вошел в гостиную и направился к читающему газету Жаку.

— Я слышал, ты выгнал своего любимца.

— Он меня достал, — ответил Жак. — Вообразил себя главой семьи. — Жак посмотрел на отца, — Что-то очень уж быстро ты про это прознал.

— Он заявился ко мне в кабинет, когда я вернулся с ленча. Сказал, что ты ударил его и прогнал с глаз долой. Что ты безумно ревнив и он опасается за свою жизнь.

— Каков мерзавец. Мне следовало выбить из него все дерьмо.

— Луи хочет, чтобы я послал его на винодельню заместителем управляющего, как и обещал.

— Нет, папа, я категорически против. От нас он больше ничего не получит.

— Если мы не назначим его заместителем управляющего, он желает получить пятьдесят тысяч франков. Иначе грозится сказать газетчикам, что мы заплатили немцам, чтобы получить винодельню.

— Подонок.

— Так что нам с ним делать? — спросил Морис. Жак раздумывал не больше секунды.

— Дадим ему работу.

— Стоит ли? Угроза останется в силе.

Жак улыбнулся.

— Только на месяц. За это время он успокоится, решит, что ему больше ничего не грозит, расслабится. А насчет его угроз я поговорю с немцами. Лишние неприятности нужны им не больше, чем нам.

— А чего мы этим добьемся? — спросил Морис, заранее зная ответ.

— Немцы — наши партнеры. Для них найти выход из такой ситуации — сущий пустяк. Через некоторое время Луи тихонько исчезнет. Мы умоем руки, а о нем никто и не вспомнит.

ГЛАВА 4

Снег, дождь, мороз покрыли улицы Парижа коркой льда. Люди падали на тротуарах. У лошадей разъезжались ноги, кареты переворачивались. Любая поездка превращалась в кошмар.

Морис и Жак стояли у окна и смотрели на улицу.

— Это же ад! — воскликнул Жак.

— А чего ты ожидал? — удивился его отец. — В Париже такое каждый год. В январе, феврале и марте. Круговорот природы, ничего с этим не поделаешь.

— Нам следует построить виллу на юге! В Ницце или в Каннах. Прекрасные места. Пляж, Средиземное море, теплая вода. Чудо из чудес. Мы могли бы купить яхту. Сплавать на ней на Корсику или в Италию.

— Все это выброшенные деньги. Что мы там можем заработать?

— Зимой туда приезжают англичане, немцы, даже скандинавы. Там строятся большие отели. А это значит, вкладываются большие деньги. И доставка туда бутылок с водой «плескассье» обойдется нам в четверть стоимости транспортировки в Париж. И местные вина там неплохие. Буквально в нескольких милях от берега земля стоит баснословно дешево. Мы можем построить винодельню и разбить свои виноградники за десятую часть той суммы, которая была нами потрачена в Каберне.