Хищники

Роббинс Гарольд

Джек наклонился ко мне, глаза его слезились от смеха.

— Это его коронный номер. Арчи всегда говорит, что он лучший в мире членосос, потому что может зажать между зубами любой член, каким бы большим он ни был.

— Господи! — вырвалось у меня. Джек рассмеялся.

— Если будешь рассказывать об этом в Штатах, тебе не поверят.

Когда мы вернулись домой, я посмотрел на Жизель.

— И что ты об этом думаешь?

— Джерри, это их мир, — спокойно ответила она.

ГЛАВА 6

В

субботу я посадил Жизель на поезд Париж-Лион. В свое время я не обратил на это внимания, но из Штатов она привезла три чемодана. Для ее вещей хватило бы одного. В остальных лежали подарки и одежда для Терезы и родителей. Во Франции все это стоило в два раза дороже.

Носильщик занес багаж в отдельное купе. Я дал ему на чай. Жизель села, улыбнулась мне.

— Купе стоит недорого. Зато у меня будет отдельное биде и туалетная комната.

— Я же не против. Просто обратил внимание, что в нашей подземке такого нет. Она улыбнулась.

— И в парижском метро тоже. — Жизель похлопала рукой по полке. — Присядь. До отхода поезда мы еще успеем выпить шампанского.

Она нажала кнопку, и тут же на пороге купе возник официант.

Нам даже не пришлось ничего заказывать Он принес бутылку шампанского и два бокала. Затараторил с Жизель по-французски. Я, конечно, ничего не понял. Я расплатился с ним, он открыл бутылку, наполнил наши бокалы и отбыл, закрыв за собой дверь. Мы чокнулись.

— Счастливого тебе пути, — произнес я очевидный тост.

— Жаль, что ты не едешь со мной.

— Твоим родителям я не показался. Приехав одна, ты их только порадуешь. — Мы выпили шампанского. Об отношении ее родителей к иностранцам Жизель знала не хуже моего. — А кроме того, ты уезжаешь только на две недели, а потом мы встретимся в Каннах.

— Я просто волнуюсь, как бы один из этих гомиков не соблазнил тебя. Знаю я их методы. Выпивка. Наркотики.

Я захохотал.

— Ничего у них не выйдет. Пью я только пиво, курю «Лаки страйк».

— И в Каннах будет полно старлеток. Им бы только найти американца, который...

— Не говори глупостей, — оборвал я ее. — Никто не обратит на меня ни малейшего внимания. Я же не имею никакого отношения к кино. Они увидят, что я постоянно общаюсь с геями, и решат, что я не по их части.

Жизель наклонилась ко мне, поцеловала.

— Ты мне обещаешь?

— Обещаю.

Тут официант открыл дверь. Поезд отправлялся. Мы вновь поцеловались, и я вышел из купе.

С вокзала я поехал в контору Поля. Джек увидел через окно его кабинета, как я выхожу из машины, и поспешил навстречу. Мы обменялись рукопожатием.

— Жизель уехала к родителям? — сразу спросил Джек.

— Совершенно верно, — ответил я.

— И что ты собираешься делать? У тебя же целых две недели.

— Еще не думал об этом. Дождусь Поля. Он говорил, что поедет в Канны за несколько дней до начала фестиваля.

— Он еще неделю пробудет в Париже. Я знаю,

что в Канны он поедет за неделю до фестиваля.

— Наверное, я отправлюсь туда с ним.

— Он говорил тебе, что в Каннах ты и Жизель будете жить на моей вилле? Мы с Арчи едем туда на «роллсе», и я подумал, не составишь ли ты нам компанию? Мы сможем отлично провести там время. Джей-Пи полагал, что ты поедешь с нами. У Поля полным-полно работы, и в Париже он не сможет уделить тебе ни минуты.

— Я переговорю с Полем. Возможно, он хочет, чтобы я ехал с ним.

— С Полем я уже переговорил. Он сказал, что выбор за тобой. Но он тоже считает, что в Париже тебе делать нечего.

— Хорошо, Джек, — кивнул я. — Спасибо. Когда вы собираетесь выезжать?

— В понедельник. По уик-эндам дороги забиты.

— Договорились, — рассмеялся я.

— И вот что еще. В Каннах на многие мероприятия пускают только во фраке.

— Черт, — вырвалось у меня. — Я уже и забыл, что такое фрак. В Америке он ни к чему.

— А где тот, что был у тебя во Франции? Я пожал плечами.

— Понятия не имею.

— Тогда свяжемся с Полем. У него наверняка есть портной, который быстро их шьет. В работе Поля без фрака — никуда.

Джек не ошибся. Поль направил меня к портному, у которого нашелся почти пошитый фрак аккурат моего размера. Портной обещал прислать мне его на следующее утро. Я сразу купил вечерние рубашки и галстук-бабочку.

Позвонил Жизель в дом ее родителей и рассказал о своих планах. Она тут же расплакалась.

— Я это знала! Знала! Не успела я уехать, как они уже взялись за тебя.

— Господи! — вырвалось у меня. — Жизель, что с тобой? Неужели ты и впрямь думаешь, что весь мир в кармане у этих говнюков? Я предпочитаю девушек, и очень удивлен, что ты до сих пор этого не уяснила.

— Но мы никогда не пытались сделать ребенка! — всхлипывала она.

— А что, по-твоему, мы делали, когда трахались? Раскладывали пасьянс? Она надолго замолчала.

— Извини. Раньше я не хотела ребенка и, возможно, не хочу и теперь. — Жизель глубоко вздохнула. — Просто я недавно узнала, что Тереза беременна. Вот и обзавидовалась.

— Не завидуй. Мы еще молоды, так что время нас не поджимает. Захотим иметь ребенка — он у нас будет.

Серебристому «роллсу» потребовалось семь часов, чтобы добраться до Канн. За это время пассажиры уговорили шесть бутылок шампанского и килограмм черной икры. Такая уж у Джека и Арчи была диета. Они даже не выходили из машины, чтобы облегчиться: везли с собой специальные бутыли для мочи. Хранились бутыли в специальном резиновом чехле.

У меня же бутыли не было. Джек и Арчи решили, что это отличная шутка, и спорили, как долго я смогу выдержать, не надув в штаны. Я, однако, не оправдал их ожиданий, поскольку им пришлось остановиться, чтобы заправить бак бензином, уже на подъезде к Каннам. Из меня вылилось, наверное, целое ведро.