Хит

Мосс Тара

— Приди мы минут на пятнадцать раньше, можно было бы его остановить, — прокомментировал кто-то.

Карен оглянулась через плечо и увидела полицейского в форме, который произнес эту реплику. Он стоял рядом с ее наставником, детективом, старшим сержантом Бредли Хантом, и едва ли не дрожал от волнения, отвечая на его вопросы. Она догадалась, что это, вероятно, первое убийство в практике констебля или, по крайней мере, первое ножевое убийство. Карен задалась вопросом, насколько оперативно выехали на место происшествия дежурные копы, которые вполне могли отнестись к звонку соседей как к рутинной и малозначительной

жалобе. Возможно, теперь молодой констебль мучился от сознания собственной вины.

Теперь уже слишком поздно.

Теперь уже никто не мог ничего сделать, чтобы вернуть молодую женщину к жизни. В скором времени известят ближайших родственников. Карен надеялась только на то, что не ей придется лгать семье о том, их дочь «не мучилась».

Двадцатитрехлетняя Меган Уоллас была мертва.

ГЛАВА 2

— Я на секунду, детка.

Симон Астон был облачен лишь в длинные пляжные шорты да свою фирменную улыбку. Он усердно работал над загаром, и, благодаря теплой погоде, установившейся этой осенью, его усилия были не напрасны. Онвыглядел великолепно и знал об этом, да и нынешняя гостья его летнего прибрежного бунгало, похоже, была с этим согласна. Сейчас она соблазнительно изогнулась на кремовом диване в гостиной, и ее джинсовая мини-юбка смело поползла вверх, приоткрыв загорелые ягодицы. Это была миниатюрная смуглая девушка с полными губами и большими карими глазами, и Симон надеялся более подробно изучить ее анатомию ближе к ночи. Она работала в сфере «промоушен», как сама сказала.

Симон был доволен сегодняшним вечером. Совсем неплохо для четверга.

Он удалился в маленькую кухню и принялся открывать дверцы шкафов одну за другой. Где-то должна быть еще одна бутылка, он был уверен.

А, вот она. Отлично.

Симон вернулся в гостиную, держа за горлышко теплую закупоренную бутылку шампанского «Моёt et Chandon». Мягкий бриз перебирал колокольчики на патио; двери гостиной были широко распахнуты, впуская в комнату благоухающее тепло вечера.

Симон заметил, что его гостья сняла свои ковбойские сапоги и сидела, наматывая темные волосы на палец. Ее загорелые ноги призывно поблескивали во влажном вечернем воздухе. Сейчас он и девушка еще немного выпьют, а потом он поведет ее на пляж Тамарама, и уж там начнут творить чудеса песок и теплая летняя ночь. Это всегда срабатывало.

Да, жизнь хороша.

— Я нашел для нас еще бутылочку, детка, — объявил он. Джессика? Или просто Джесс?Он забыл. — Правда, она теплая, но я все устрою. — Симон достал пустую бутылку из серебряного ведерка и опустил в него свежую, которая с характерным чмокающим звуком опустилась в талый лед. Симон и его гостья уже успели опорожнить одну бутылку шампанского, управившись с ней так, будто это была водопроводная вода.

— Си-и-и-мон… — промурлыкала девушка «из промоушен», потянувшись к нему и закидывая руку на подушку. — Ты так и не ответил на мой вопрос. Ты уже выбрал спутницу на большую вечеринку или как?

— Нет еще, детка. — Он сладострастно улыбнулся гостье, даря ей надежду на то, что именно она станет его избранницей. Каждая

сиднейская «цыпочка» мечтала добиться приглашения на грандиозную вечеринку по случаю тридцатилетия Дэмиана Каванага, которая должна была состояться в следующий уик-энд, и Симон, как лучший друг Дэмиана, считался проводником в этот клуб избранных. Ожидалось, что вечеринка станет самым значимым светским событием для Симон вовсе не собирался тащить туда девчонку «из промоушен», но сейчас ей не следовало об этом знать. Почему бы ей не ублажить его в надежде на исполнение мечты?

— О — о, — протянула она и, восторженно улыбаясь, придвинулась к Симону. Она тряхнула волосами.

Зазвонил его мобильник, и гостья сразу поскучнела. Казалось, телефонный звонок отключил, словно лампочку, ее наигранный шарм. Симон раздраженно достал мобильник из кармана шорт и посмотрел на дисплей. Высветился частный номер.

— Алло, — сказал Симон.

Девушка допила шампанское и нетерпеливым жестом указала на свой пустой бокал.

— Это я.

Я?

— Кто это я? — переспросил Симон, закатывая глаза в угоду Джесс. Она приподнялась и хихикнула, глядя на дисплей его телефона. Симон бросил на девушку красноречивый взгляд, интригующе приподняв бровь.

Казалось, она приняла его веселую игру, запрокинула голову и засмеялась, прикладывая палец к губам.

— Шшшш! — зашипела она и снова хихикнула. Определенно стоило и дальше потчевать ее шампанским, подумал Симон.

— Это Уорвик, — услышал он голос в трубке.

Уорвик О’Коннор.

— А…да, — коротко произнес Симон, теперь уже жалея о том, что ответил на звонок.

У него даже немного перехватило дыхание. Сейчас ему совсем не хотелось думать о работе, тем более что она была связана с крайне неприятным делом. Он надеялся, что до утра его не будут беспокоить.

— Послушай, старик, как вообще ситуация? — проговорил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Знаешь, я сейчас немного занят. Неудобно говорить. — Симон старательно выдерживал небрежный тон, красуясь перед своей гостьей. — Я позвоню тебе завтра, и мы поболтаем… Договорились, тогда и…

— Я насчет денег, — прервал его голос Уорвика.

Деньги.

Симон мог бы и догадаться, что речь пойдет о деньгах.

Уорвик был всего лишь киллером, но Симон знал, что он так просто не отстанет. Он прикрыл рукой трубку.

— Я сейчас, — бросил он Джесс. Ему не хотелось, чтобы девушка «из промоушен» слышала их разговор. Она надула губки и подняла свой пустой бокал, когда он снова покинул ее, чтобы выйти в патио. Ветер усиливался, и колокольчики все громче наигрывали свою хаотичную мелодию.

— С деньгами все в порядке, старик. Вторая половина для тебя готова, — заверил Симон Уорвика. Он не хотел злить собеседника. — Мы можем встретиться в баре «Равеси» завтра, во второй половине дня. Там я передам тебе деньги.

— Я отправил тебе сообщение час назад. Нам необходимо заново обсудить условия. Учти, я могу быть жестким.

— Ты насмотрелся боевиков, старик, — раздраженно произнес Симон. — Ты сделал свою работу, и тебе за нее заплатят, как договаривались. Ни больше, ни меньше.