Хлопчик Федя
Шрифт:
А вчера приехали наши дядья – дядя Павел и дядя Ярослав. Дали денег на наше содержание. Я слышал, как мама их благодарила. И самое главное – папа наш жив и здоров, он ушел за Сбруч с УГА и по-прежнему служит в ней капелланом. А с дядей Ярославом он передал нам письмо. Дядя Ярослав состоит на дипломатической службе. Он пытается примирить Петлюру с Пилсудским, главой Польши.
Мама просияла от радости, услышав эти известия. Схватила письмо и уселась на скамеечке. Марта сразу к ней, сидят в обнимочку и читают. Ну, и мы все вокруг столпились.
«Дорогая моя Мируся, дорогие мои детки, Марта, Федька, Сашка, Василька, Владимирка,
– И я с тобой тоже разговариваю, дорогой ты мой, – шепчет мама.
«Бог миловал, я жив, здоров. Но очень, очень многие не дожили до сего дня. Вечная память героям. И боюсь, что самые большие бедствия еще впереди. Погибли мои двоюродные братья… – Тут папа перечислил несколько имен, которые я слышал, но самих родственников никогда не видел. – Из нашего Угрынева погиб кузнец наш, пан Грицко. Разорвало снарядом в клочья. Отпел его и похоронили то, что смогли собрать от него».
– Боже милостивый, пан Грицко погиб! – воскликнула мама. – Федя, ты его помнишь? Он твой зуб клещами вырвал, а потом ко мне пришел и умолял простить его. Бедный Грицко, он мухи за свою жизнь не обидел.
«Много больных, – читала мама, – лазареты переполнены, а лекарств нет. И, что самое страшное, были случаи тифа. Молю Господа нашего, Иисуса Христа, чтоб миновала нас эпидемия этой страшной болезни. Перемещаемся в сторону Киева, это вселяет надежды. Красные бегут от нас, а белые где-то далеко. По крайней мере, так сообщила наша разведка. Так что все мы полны надежды, что войдем в Киев, там отдохнем и подлечимся. Береги себя, береги наших деток. Если нам не суждено, то они-то будут жить в вольной Украине, верю в это. Слава героям. Целую всех вас, ваш муж и отец Андрей».
17
Вечером все улеглись ночевать на сеновале. С одной стороны сеновала – мои дядья и я с ними. С другой – мама с тетей Катей и малышней. Мне очень нравится спать на сеновале, вдыхаешь запах сухих трав, и сразу в сон тянет. Мама говорит, что запах трав – целебный. Она даже кашлять перестала.
Но мои дядья разговорились, и мне очень хотелось их послушать. Так что я некоторое время не засыпал, слушал их и боролся со сном. Но потом все же заснул. Они говорили, что Петлюра обращался и к французам, и к англичанам. Просил о помощи, о признании. Говорил, что сам он – социал-демократ, журналист. И государство наше будет современным европейским государством, вечным союзником Антанты. Но в ответ слышал лишь одно: «Решайте вопрос о вашей независимости с Деникиным». А тот и слышать не хочет о признании Украины. Говорит: «После разгрома красных соберется Учредительное собрание, тогда и решит вопрос об Украине».
Армию Деникина вооружили англичане, прислали даже танки и аэропланы. У красных тоже сильная армия, в их руки попали все царские арсеналы и военные заводы. Бои между ними сейчас идут по всей Украине и России, вплоть до Волги. Кто победит – сказать трудно. Донбасс был в руках красных, сейчас перешел к белым. В Киеве пока красные, но Петлюра с надднепровцами (так именуются его воинские части) и нашей УГА ведут наступление на город.
– А что поляки? – спросил дядя Антонович.
Заговорили о поляках. Их вооружают Франция и американцы. У них тоже сильная армия, которая по численности не уступает белым или красным. Поэтому
– Наши сражались как герои, – говорит дядя Ярослав, – но когда поляки бросили в бой армию Халлера, только что прибывшую из Франции, они нас сломили. Наше правительство ликвидировано, наш президент, Евген Петрушевич, ушел к Петлюре, и вся восточная Галиция включена в состав Польши, вплоть до реки Сбруч.
И что особенно возмущало дядю Ярослава, все это – с согласия и поощрения Антанты.
18
Сегодня после утренней молитвы и завтрака я играл с ребятами в чижика. Есть такая игра – по чижику бьют палкой, он подлетает, и пока он в воздухе, бьют по нему еще раз, так что он улетает подальше. Ведущий его ищет, а все остальные в это время прячутся, и надо их найти. Ну, там много всяких правил.
Дядя Павел уже уехал по своим торговым делам, а дядя Ярослав сидел в саду на скамеечке и что-то писал. Видно было, что он переживал при этом – бормотал, грозил кому-то кулаком. Я подошел к нему и, чтобы что-то сказать, спросил:
– Дядя Ярослав, мы, наверное, вам мешаем. Нам уйти?
– Нет, Федя, играйте, жарко сегодня. Пойду-ка я на озеро, искупаюсь. Завтра и мне уезжать.
– А можно и я тоже? Я знаю короткую дорогу через лес.
– Конечно, – отвечает он.
Вот так и получилось, что мы втроем – дядя Ярослав, я и мой братик Сашка – отправились на озеро. Сашка за мной, как хвостик, ходит. Куда я, туда и он.
Дорога поднималась в гору, с одной стороны лес подступал, с другой – поля и наш городок, как на ладони, с садами, мазанками и соломенными крышами или черепичными, как стали в последнее время строить.
– До чего ж чуден наш край, – произнес дядя Ярослав, – ничего краше в мире не видел.
И он процитировал:
Кругом садочки, бiленькi хати,I соловейка в гаю чувати.Ой, чи так красне в якiй країнi,Як тут, на нашiй рiднiй Волинi!– Так это Леся Украинка, – обрадовался я. – Мне мама напела, а я музыку подобрал. Я ведь теперь запивник в классе.
– А ну, давай, запевай, а мы с Сашкой подпоем, – засмеялся он.
Вот так мы и шли до самого озера и пели наши песни, лучше которых нет во всем свете.
Искупавшись нагишом, мы обтерлись полотенцами, оделись и уселись на травку рядом с водичкой. Рядом с нами бил ключ, и маленький ручеек по песчаному руслу стекал в озеро. Сашка тотчас бросился строить плотину на пути ручейка – любимое занятие всей детворы. Мне тоже хотелось этим заняться, но я решил отложить на следующий раз.
– Дядя Ярослав, плохо наше дело? Не будет вольной Украины? – спросил я. – И все напрасно, и папа напрасно жизнью рискует? И напрасно столько людей уже погибло?
– Предугадать невозможно, Федя. Все меняется очень быстро. Есть множество факторов, которые влияют на обстановку.
Я понял, что он говорит скорее для самого себя, пытается сам уяснить, что же можно ожидать в ближайшем будущем.
– Белые, красные, поляки, Антанта, петлюровцы, УГА, казаки… Да еще анархисты Махно, да атаманы – Григорьев, Ангел, Зеленый… Когда так много действующих лиц, Федя, будущее иногда определяется одним блестящим маневром или, наоборот, одной крупной ошибкой.