Хмарь
Шрифт:
Просидев, словно жаба , раздувая легкие и бессмысленно таращась в даль, с десяток долгих минут, он медленно, боясь завалится, поднялся. Ужас увиденного вперемежку со смрадным запахом пропитавшим его одежду, гнал его дальше.
Сначала встав на колени, потом, шипя от боли уперев ладонь с содранной до крови кожей в землю, он с трудом, и жутким грудным хрипом все таки сумел поднялся. В глазах двоило. Ощущение было, как от пузыря паленой водки выпитой в одно лицо с разницей лишь в том, что от пузыря было замечательно на душе, а сейчас хотелось помереть не сходя с места. Кое как отдышавшись и стабилизировав двоящиеся изображение в глазах, Колюня неуверенно, покачиваясь
Пройдя так несколько домов, он в изнеможении облокотился о чей то забор. В глазах снова поплыло, а в пылающую грудь словно вселилось нестерпимо палящее с небес солнце.
– Да что б тебя! , – в сердцах плюнув, он не учел, что слюна стала густой и попал прямо себе на штанину. Слюна длинной нитью вилась от его губы до самой штанины, весело искрясь на солнце. Обтерев ладонью колючий подбородок Колюня матюгнулся и попытался отлепиться от забора, нужно было идти дальше! Картина за гаражами снова расцвела яркими красками перед глазами.
– Коль! Колька! – зычный женский голос окликнул его с участка. – Ты чего там?
– Тьфу ты! Баба Маша! – Колюня снова навалился всем телом на забор, заставляя тот опасно прогнуться. Наличие живого человека в обозримом пространстве мгновенно придало ему сил.
– Какая я тебе баба? Я тебя всего на пару лет старше На себя лучше посмотри! Опять пережрали в гаражах своих!? По что снова там кострище жгете? Вонь стоит!!! Шины свои что ли???
– Да не пил я ничего! Чего орешь??? Не чего мне пить, да и не с кем! – Колюня насупился, вспомнив, что дела его и впрямь неважнецкие, – Какой гарью? Ты что нюх потеряла Маш? Тухлятиной прет....
– Не пил он! – Баба Маша подошла к забору и встала напротив Колюни, – Ты мне лучше скажи ка милок, что с твоим Санычем то? А то его Людка сама не своя стала! То на огороде все торчала сутками, да языком почесать мастачка знатная была! А теперь со своим пропащим заперлась в избе! Мы с бабами ходили к ним, в окна стучали, звали, все в пустую, внутри сидят сиднем, не выходят.
– Вот и я ходил.... – Колюня взглотнул, вспоминая пустой и страшный взгляд Саныча смотрящий сквозь окно. Снова взглотнув, он понял, что рот совсем пересох. – У тебя, это, воды нет? Что то пересохло все, да сердечко что-то шалит Маш!
Маша подозрительно оглядела его, задержавшись чуть дольше на одутловатом заросшим седой щетиной лице. Чуть подумав, кивнула на калитку.
– Ну зайди, попей!
Колюня шаткой походкой прошел вдоль забора до калитки. Повозившись с проволочкой на которую она была закрыта, вошел на участок. Маша все так же подозрительно взирала на него.
– Да не пьяный я! Бежал! Что ты как на прокаженного смотришь?! Чего там Саныч то? Недоговорила!
– А ничего твой Саныч! – Развернувшись Маша пошла с летней веранде, где на столике стояло ведро с колодезной водой, – Смотрят из-за штор, что он, что она.
– Как смотрят то?
– А как собаки дикие смотрят! Знаешь как?
Колюне вспомнился недавний визит к Санычу. Странный он был – да! Но по собачьи точно не смотрел! Тем более дикой!
– Пить то будешь? Али отлегло уже у тебя? – зачерпнув металлической кружкой воды из ведра, Маша поставила ее на столик и, подобрав полы длинного халата, уселась на древний просиженный стул.
– Давай! – взяв кружку, Колюня с наслаждением выпил уже успевшей чуть нагреться на солнце воды и поставил кружку обратно на стол. Обвел взглядом огород и с содроганием вспомнил то, отчего он так бежал от гаражей.
– А у тебя собаки нет, Маш?
– А тебе почто? Что то ты нынче странный, Николаша!
– Так
– Да бог с тобой! Рыжая! Валет издох как года три уже! Нет никакой собаки у меня!
Колюня снова обвел взглядом огород. Странно как то, а что странно и сам не мог понять.
– Ладно, спасибо за воду Маш! Пойду я! Вроде и впрямь полегчало!
– И хорошо, что полегчало! Иди Коль! Иди! – перевернув кружку кверху дном, она постучала зачем то по ней пальцем, – И по солнышку меньше ходи, голову спечет! Вредно это Коль! Ой как вредно!
Чуть не навернувшись со всего маху в кювет, Серега резко затормозил. Велосипедная шина прочертила в дорожной пыли длинный, похожий на полумесяц след. Лицо горело, мышцы на ногах казалось еще чуть-чуть и взорвутся, одежда вспотела так, как будто он только что вылез из пруда с водой. Так быстро, как сегодня Сережа еще никогда не ездил на велосипеде. В ушах еще отчетливо слышался булькающий голос профессора, произносящего его имя. Вот ужас то! Не слезая с велосипеда мальчик огляделся вокруг. Когда он несся со во весь опор с поляны, где повстречали профессора, он естественно не думал о дороге и теперь с удивлением понял, что поехал не к дачам а в поселок, и сейчас находился практически у дальней его околицы. Вот черт! Выходило, что придется возвращаться и как раз той единственной дорогой, что вела мимо злополучного леска с теперь уже такой страшной полянкой. Блин! Развернув велосипед, Серега кое как отдышавшись, снова налег, гудящими от напряжения ногами на педали. Ехать обратно, точно пока не тянуло, а вот заехать к Андрюхе стоило. Интересно, куда они поехали? Наморщив лоб, Серега пытался вспомнить кто, куда и с кем умчался с поляны. Олег точно был первым, потом Андрюха, а вот Леха… Сереже на мгновение стало стыдно, получалось Леху они все бросили, а Сережа к тому же был последним, кто покинул поляну, оставляя растерявшегося друга наедине с опасностью. Успел ли Леха сесть на велик и уехать или профессор перегородил ему дорогу, Сережа, как не морщил лоб, вспомнить не мог. После того, как старик позвал его по имени, мозг отключился от страха и все последующие события напрочь стерлись из его памяти превратившись в смазанную серую линию.
Проехав по главной улице с пол километра, Серега свернул на параллельную, проскочил мимо поселкового магазинчика, ютившегося с тыльной стороны местного Дома Культуры, что являлось явным его преимуществом. Можно было зайти в магазинчик, купить газировки, что-нибудь сладкого, а после пойти с этим в Видеосалон располагавшийся в Доме культуры на какой-нибудь новый американский фильм, что регулярно привозил аж с Москвы владелец салона Ильюша – младший брат Толика Толстопуза. Оставив Дом культуры позади, Серега проскочил мимо старых складов с провалившимися крышами и запертыми на железные скобы с огромными замками воротины. В плотную к ним ютились полужилые бараки, еще послевоенной поры, когда поселок только оживал и активно строился. Проехал небольшую площадь с водяной колонкой посредине и свернув в проулочек Серега остановился у Андрюхиного забора.
Судя по закрытым наглухо окнам и входной двери, Андрюхина мать уехала на работу. Она работала дояркой в соседнем поселке. Тот был намного больше этого и там еще сохранились действующие предприятия, молочная ферма, торф завод, активно возделывались несколько полей и было аж четыре магазина, в одном из которых даже продавали кроссовки и яркие, такие нынче модные, спортивные костюмы.
Прислонив велосипед к забору, Серега приоткрыв калитку, зашел на участок.
– Андрюх!!!
– Андрюх!!!!